– А что, здесь будет строиться новый район? – искренне удивился Марк.
– Кажется, – ответил задумчиво Фил и вслух зачитал информацию с паспорта объекта: – «Дата начала работ: двадцать девятое июня две тысячи двадцать первого года». Так это же на следующей неделе!
Неподалеку послышались голоса и шарканье ног.
– В-в-вот черт, – выругался Фил и резко побледнел. Кровь отлила от его лица, даже щеки потеряли привычный свекольный окрас. – Э-т-то Зуб. – Голос парня задрожал от волнения, а гласные буквы начали проглатываться еще сильнее, отчего речь Фила стала почти непонятной.
– Живо в кусты! – скомандовал Марк, и все трое бросились в заросли. Позади всех бежал Фил, громко пыхтя и таща за собой самокат.
Голоса приближались. Кажется, Зуб и его спутник не стали сворачивать по направлению асфальта и тоже пошли прямиком вглубь леса.
Ребята бежали, а голоса следовали за ними, словно их хозяева знали, что мальчишки в лесу, и преследовали их. Земля становилась все более рыхлой, запах цветущей органики – острее.
Марк и Тошка бежали легко и вприпрыжку, как зайцы, спокойно преодолевая препятствия под ногами, а вот Фил плелся еле-еле, задыхаясь и спотыкаясь на ходу. Его щеки вернули себе естественный цвет и даже больше: они буквально горели, как новогодние шары на елке, а в глазах у парня от усталости летали черные точки.
Фил прилично отстал от ребят и уже не видел их спины, а только слышал удаляющиеся шаги и шелест задеваемой ими листвы. Боль заставляла его постоянно сбавлять скорость. Наконец он не выдержал и, всхлипнув, с силой швырнул самокат в сторону щетинистых кустов. Он собирался забрать его на обратном пути, сделав для себя пометку в голове о том, где оставил, – благо Фил хорошо ориентировался на местности.
– Эй, Фил, давай к нам, – донеслось из-за большого кустарника.
Толстячок буквально рухнул в куст и, распластавшись на земле, начал тяжело ловить ртом воздух, напоминая кита, выброшенного на берег.
Прошло некоторое время, прежде чем появились хозяева голосов, преследовавших ребят.