А потом мне домой приехал посыльный от баронессы с точно таким флаконом, приказал перед свиданием выпить содержимое, и достаточно того, чтобы он поцеловал мне руку. Но я была настойчивой. В карете села на колени князя и не оставила выбора. После мы встречались ещё несколько раз, но близости, клянусь, не случилось. Он слишком щепетилен в этих делах, я попросила выкупить одну безделушку у оценщика, и этим всё испортила…
Ноэль откинулась на спинку кресла, закрыла лицо руками и зарыдала с новой силой.
— Я уже это записал, продолжайте! — не обращая внимания на слёзы, Курский попросил продолжения.
— А что дальше, вы и так знаете, он слёг. А я потеряла голос. Августа рассмеялась мне в лицо, назвала тупой курицей и не пустила на порог. Правда, через день пришёл тот же посыльный и отдал флакон с противоядием, приказал уехать на воды и никому ничего не рассказывать, иначе мне смерть. Два месяца назад меня нагло вызвали и сообщили, что мой яд не подействовал, и я должна повторить. Теперь только от меня это чёрное заклинание имеет воздействие на него.
— Сударыня, вот как мы поступим. Вас заберут, есть тюрьма для привилегированных заключённых, но вас ещё не осудили. Поймите, вам дали не противоядие. Это яд для вас. Сегодня канцлеру прислали букет точно таких отравленных хризантем. Он может не пережить эту ночь, — на этих словах голос князя дрогнул. Но он продолжил.
Пока Курский записывал, князь открыл дверь и впустил следователя."
"Ноэль пришлось прочитать бумагу и расписаться.
— До скорой встречи, сударыня. И прошу учесть, что мы своим внезапным визитом спасли вашу жизнь.
— Я жертва в этой истории. Но я знаю, о чём вы меня просите, я дам показания. И всё подтвержу на слушании. Вы мне подарили жизнь, а я не хочу завершить её позорной смертью на виселице.
— Вот так-то лучше.
Женщина собралась, и её увезут в приличную тюрьму Тайной канцелярии, надеясь, что там нет шпионов от прокурора.
— Ох, Курский! Я очень устал. Но ещё больше сейчас переживаю за Ульяну. Даже боюсь подумать, что сейчас с ней происходит.