Он, тоже не переставая, думает о ней?
Думает и стесняется этого?
Александр замер на миг, пытаясь считать информацию хоть какой-то магический след.
И заметил его:
— У тебя же ещё что-то осталось от неё? Покажи сейчас же!
— Лента! Отдам тебе, если позволишь ещё раз взять запонки.
— Я подарю тебе сапфировые, они красивее, а эти — подарок отца, так что прости, любитель украшений, так, где лента! — Александр вытянул вперёд руку и скорчил гримасу нетерпения.
Очень удивился, когда младший брат достал атласную ленту из нагрудного кармана, где обычно украшением торчит дорогой платок с нормандским кружевом.
— Так! Дорогой братец, я ещё раз задам вопрос, и постарайся на него ответить. Кто эта девушка? Почему ее магический след на одной из запонок и почему её лента у тебя в кармане? И ты неровно дышишь, когда я начинаю задавать тебе вопросы о ней! Она не такая уж блёклая, и не такая фривольная, как ты пытаешься меня убедить?
— Это три вопроса, я неуклюжий, уронил твою запонку, девица мне помогла, вставила и перевязала галстук, а когда сбежала, уронила ленту.
Алексей проговорился и на миг позволил старшему брату увидеть воспоминания о незнакомке, всего лишь вспышка.
— Не такая она и блёклая! Что происходит? К чему таинственность?
— Ты старший, а ведёшь себя как юнец! Забудь её! Не заставляй меня доносить отцу и Тайному совету! Лучше отдай запонки и забудем обо всём, — простонал Алексей, пытаясь сменить тему разговора.
Глава 12
Александр снова пытается почувствовать магический след незнакомки, и, кажется, уловил причину, по которой Алексей пытается перевести разговор на какую угодно тему, лишь бы не говорить о ней.
— Она обладает магией, одной из сильнейших. Ты знаешь, что с ней будет, если о ней узнает Тайный совет? Не смей о ней говорить Разумовскому! Я сам сначала поговорю с отцом!
— Милый братец, Александр! Я не хотел тебе говорить!
— О чём? — цесаревич замер, очень внимательно взглянул на брата.
— У неё магия действительно сильная, и я не решился с ней даже говорить. Знаешь почему?
— Говори! — нетерпеливо воскликнул цесаревич.
Царевич Алексей выпрямился, и его лицо стало серьёзным:
— Она из тёмных! Возможно, скрывалась или не проявлялась.