Экономка тайного советника

Он всего лишь забрал у неё избыток магии, пока она от испуга ещё кого-то не покалечила.

Но внезапное удовольствие оборвалось, как гнилой канат. Со спины услышал женский возглас, сдавленный, но неимоверно гневливый.

— Ваше Превосходительство!

Курскому и оборачиваться не пришлось, Натали подкатила в закрытой карете с открытой дверью, она только что увидела инцидент с Савельевой.

— Сударыня! Рад встрече, чем обязан?

— Добрый день! Советник! Садитесь в карету, я еду домой и вас подвезу! — процедила сквозь зубы, чтобы не повышать голос.

Но всё равно её приглашение прозвучало как приказ.

Олег Осипович едва уловимо скривил красивое лицо в гримасе раздражения.

— Сударыня, к чему столь приказная форма приглашения. Уж не похитить ли вы меня собрались?

— Именно! Садитесь, уже вечереет, я спешу и у вас не замечаю кареты поблизости, — Натали смогла взять себя в руки и теперь говорит сладким голоском с милой улыбкой. Такой просьбе отказать невозможно.

Но стоило ему сесть и закрыть дверцу, она не сдержалась:

— Вы, сударь, меня удивляете, как можно вообще прикасаться к этому ничтожеству, попавшему в привилегированное заведение по недоразумению! Она же кухарка.

Вот тот мужик — её удел! Я сообщу отцу, и завтра же Савельеву заберут люди и отдадут замуж. Она шалава, и недостойна даже вашего взгляда!

Брови Курского поползли вверх от недоумения. Получить нравоучение и от кого?

От взбалмошной девицы? От той, которая сама не в состоянии обуздать свои страсти?

Но не будь он советником тайного сыска, чтобы моментально не взять ситуацию под свой контроль.

Улыбнулся и с некоторым пренебрежением ответил на упрёк:

— Сударыня, смею ли я надеяться, что с вашей стороны это ревность? Вы увлечены мной?

Но девушка не уловила иронии и продолжила давить, как привыкла:

— Не смейте! Я дочь прокурора, не пристало таким тоном заговаривать со мной на столь щепетильные темы! — приподняв красивую головку Натали, попыталась напомнить о своём статусе. Чем только рассмешила Курского, ему пришлось объясняться, надеясь на остатки её здравомыслия.

— Не припомню такого чина? Дочь прокурора! Сударыня, вы позволяете себе вмешательство в дела государственной важности. И меня вполне бы устроил ответ, что вы увлечены мной настолько, что имеете неосторожность ревновать. Это было бы приятным оправданием. Прошу вас впредь не упоминать должность вашего отца на людях при любой ситуации. Тем самым вы не приносите ему пользу.

Сам удивился, как это мило у него получилось отчитать девицу.