Я помнил, что она не хочет туда, но после всего случившегося?
Я на полном автопилоте поздоровался с девчатами, что-то тихонько обсуждавшими, и, быстро раздевшись, плюхнулся животом на кровать. Рубило меня уже не по-детски. Через секунду моей спины коснулись мягкие прохладные ладошки, и совсем вскоре их было уже шесть. Они мяли мои шею, спину, задницу, ноги. Без малейшего сексуального подтекста. Я не заметил, как отключился, убаюканный волшебным нежным массажем.
Утром встал совершенно разбитым, мысли лениво текли где-то по краю сознания.
Девчата спали вокруг меня, каждая на своей отдельной узкой солдатской койке. Не поленившись, я обошёл их и поцеловал в умильные спящие щёчки. Почему-то мне показалось это важным. Впрочем, что я парюсь, вон какая у меня поддержка! А обучение сейчас пипец важно.
Выйдя из палатки, я застал самый рассвет. Поздний, осенний, но невероятно красивый. Запахи гари и моря, на удивление, приятно сочетались, вчерашняя боль немного притихла. Или я стал чёрствым, не знаю. А может, секрет в том, что я не был лично знаком с погибшими. На вечер были назначены похороны, и я просто обязан буду присутствовать, как глава рода.
Я направился в сторону общественной столовой, где уже кипела работа. Народ носился с вёдрами и мешками к полевой кухне и обратно. Вкусно тянуло гречневой кашей с мясом.
К моему удивлению, за пустым столом сидели Аманда и Антон Сергеевич, что-то бурно обсуждая.
— О! Андрей, доброе утро! — заметив меня, почти прокричала бывшая старушка. — А мы тут как раз о тебе спорим. Присоединяйся!
Я присел к ним за стол, напротив обоих.
— И о чём спор? — ухмыльнулся я, с благодарностью принимая чашечку горячего кофе из рук молоденькой разносчицы, почти девочки.
— Да вот, старый хрен усирается, что тебе учиться надо, — шутливо выдала Аманда.
— Не поверишь, родная, сам всю голову сломал в этом вопросе, — не принимая шутливого тона, абсолютно серьёзно сказал я. — И учиться необходимо, скоро серьёзное испытание предстоит. И людей оскорблять отсутствием не могу.
— Тебе надо учиться! — не согласился старик. — Четыре дня до финала, мать их! А ты — лох лопоухий, прости Кречет.