и все из-за того, что тетя Лора не оставила завещания! Ты должен, ты обязан разумно к этому отнестись!
Узкое подвижное лицо Родди сделаюсь смертельно бледным.
– Боже мой, Элинор! – воскликнул он. – Неужели тебе хочется, чтобы я чувствовал себя последним подонком? И ты могла подумать, что я соглашусь взять у тебя эти деньги?
– Но я ведь не дарю их тебе! Это всего лишь элементарная справедливость.
– Мне не нужны твои деньги! – крикнул Родди.
– Они не мои!
– По закону они твои – в этом все дело! Ради бога, Элинор, давай без сантиментов.
– Родди! – не выдержав, воскликнула Элинор.
Тот резко тряхнул головой.
– О, прости, дорогая. Я сам не знаю, что несу. Все так перепуталось... Я в полной растерянности...
– Бедняжка Родди... – мягко проговорила Элинор.
Он снова отвернулся и стал теребить пальцами кисточку шторы и уже совсем другим, нарочито равнодушным тоном спросил:
– Тебе известно, что Мэри Джеррард намерена делать дальше?
– Собирается учиться на массажистку.
– Ясно.
Наступило неловкое молчание. Элинор выпрямилась и решительно вскинула подбородок. Теперь ее голос звучал властно:
– Родди, я хочу, чтобы ты внимательно меня выслушал.
Он чуть удивленно посмотрел на нее.
– Хорошо, Элинор.
– Я хочу – если ты конечно согласишься – чтобы ты послушался моего совета.
– И что это за совет?
– Ты ведь на работе не слишком занят? И можешь в любой момент получить отпуск, да?
– Ну, конечно.
– Тогда сделай вот что: поезжай куда-нибудь за границу, месяца на три. Один. Заведи новых друзей, посмотри новые места. Давай поговорим начистоту. Сейчас ты считаешь, что влюблен в Мэри Джеррард. Возможно, это так и есть. Но в данный момент тебе бесполезно говорить с ней о своих чувствах – ты и сам прекрасно это понимаешь. Наша помолвка расторгнута, и.
– Элинор, ты чудо! – Он подошел к ней и порывисто сжал ее руку.