– В былые времена любое отравление считали неанглийским преступлением, – усмехнулся Эркюль Пуаро. – Абсолютно неспортивным изобретением иностранцев!
– Едва ли, – возразил главный констебль. – Отравлений мышьяком у нас более чем достаточно – возможно, о многих случаях мы даже не подозреваем.
– Весьма вероятно.
– Дела об отравлении всегда самые запутанные, – продолжал Джонсон. – Противоречивы показания экспертов, да и врачи крайне осторожны в своих заключениях. Такое дело нелегко представить суду присяжных.
Пуаро кивнул:
– Пулевое ранение, перерезанное горло, проломленный череп... Таковы ваши предпочтения?
– Не называйте это предпочтениями, дружище! Не думаете же вы, что мне доставляют удовольствие дела об убийствах. Надеюсь, больше мне не придется с ними сталкиваться. Во всяком случае, во время вашего визита мы в полной безопасности.
– Моя репутация.
Но Джонсон не дал ему закончить фразу.
– На Рождество повсюду воцаряются мир и покой, – сказал он.
Эркюль Пуаро откинулся на спинку стула, соединил кончики пальцев и задумчиво посмотрел на хозяина дома.
– Значит, по-вашему, – осведомился он, – Рождество – неподходящее время для преступления?
– Вот именно.
– Почему?"
"– Почему? – Джонсон был слегка сбит с толку. – Ну, как я только что сказал, повсюду мир, покой, веселье и все в таком роде.
– Англичане так сентиментальны! – вздохнул Эркюль Пуаро.
– Ну и что? – с вызовом откликнулся Джонсон. – Что, если нам нравятся наши старые традиционные праздники? Какой в этом вред?
– Вреда никакого. Напротив, это очаровательно. Но давайте обратимся к фактам. Вы сказали, что Рождество – время веселья. Это подразумевает много еды и питья, не так ли? Иными словами, переедание! Но переедание влечет за собой несварение, а несварение, в свою очередь, чувство раздражения.
– Раздражение, – заметил полковник Джонсон, – не является причиной преступления.
– Я в этом не уверен! Теперь другой момент. На Рождество воцаряются мир и покой, все старые ссоры забываются, и наступает примирение – во всяком случае, временное.
– Да, топор войны зарывают в землю, – кивнул Джонсон.
– И родственники, жившие порознь весь год, – продолжал Пуаро, – вновь собираются вместе. Вы должны признать, друг мой, что в таких условиях часто возникает напряженная атмосфера.