Эркюль Пуаро

Я не люблю деньги ради самих денег. Мне нравится власть, но я не хочу быть тираном. Мы, англичане, – истинные демократы. Мы можем говорить все, что думаем, о наших политиках, ворчать и смеяться над ними. Мы свободны. Это было делом всей моей жизни. Если меня не будет... ну, вы знаете, что тогда может произойти. Я нужен, мосье Пуаро! А этот проклятый грек-шантажист собирался уничтожить плоды моей работы! И я, и Герда понимали, что необходимо что-то предпринять. Нам было жаль Мабелль Сейнсбери Сил, но мы должны были заставить ее замолчать.

Нельзя было полагаться на то, что она будет держать язык за зубами. Герда пошла навестить Мабелль, пригласила ее к чаю и велела спросить миссис Чэпмен, объяснив, что проживает в ее квартире. Мабелль пришла, ни о чем не подозревая. Она так ничего и не узнала – в чае был мединал, он не причиняет боли; вы просто засыпаете и не просыпаетесь. Лицо было изуродовано потом – тошнотворное занятие, но мы чувствовали, что это необходимо. Миссис Чэпмен должна была исчезнуть навсегда. Я предоставил «кузине Хелен» коттедж для проживания. Мы решили пожениться через некоторое время. Но сначала нужно было убрать Амбериотиса. Это прошло без всяких осложнений. Он не заподозрил, что я не настоящий дантист. Со шприцем я неплохо справился, но не рискнул воспользоваться бормашиной. Хотя после инъекции он все равно ничего бы не почувствовал.

– А пистолеты? – спросил Пуаро.

– Они принадлежали секретарю, которого я однажды нанял в Америке. Он купил их где-то за границей.

Уходя от меня, он забыл их взять.

Последовала пауза.

– Хотите знать что-нибудь еще? – осведомился Алистер Блант.

– Как насчет Морли? – спросил Эркюль Пуаро.

– Мне очень жаль Морли, – просто ответил Блант.

– Да, понимаю... – промолвил Пуаро.

После очередной долгой паузы Блант спросил:

– Итак, мосье Пуаро, что будет дальше?

– Хелен Монтрессор уже арестована, – сказал Пуаро.

– И теперь моя очередь?

– Я имел в виду именно это.

– Но вас это не радует? – допытывался Блант.

– Нет. Совсем не радует.

– Я убил трех человек, – продолжал Алистер Блант. – Следовательно, я должен быть повешен. Но у меня есть смягчающие обстоятельства.

– Какие именно?

– Я верю душой и сердцем, что необходим для сохранения мира и процветания в этой стране.

– Очень может быть, – кивнул Эркюль Пуаро.

– Вы согласны со мной?

– Да, согласен. Вы отстаиваете то, что я считаю важным: благоразумие, стабильность, честный бизнес.

– Благодарю вас, – спокойно сказал Блант.