Ноги становятся ватными, коридор и лестница кажутся бесконечными, но я заставляю себя идти и улыбаться. Мы минуем холл и оказываемся в огромном зале, уже заполненном людьми. Приходится здороваться со всеми, выслушивать лесть и улыбаться. Мне неуютно от того, насколько фальшиво звучат их слова. На деле же все эти люди считают, что я согласилась выйти за Догана только ради денег. И ведь они правы.
Моё внимание привлекает мужчина, стоящий спиной. Что-то ёкает внутри, а когда он поворачивается, сердце уходит в пятки.
Встряхиваю головой, часто моргаю, чтобы сбросить очередную иллюзию, которых за прошедшие дни у меня было слишком много, но сейчас она никуда не исчезает. На этот раз его образ — это не жестокая игра моего воображения. Я в самом деле вижу Назара.
Да, это точно он. Собственной персоной. В элегантном смокинге, расслабленный, как всегда уверенный и с мягкой улыбкой на губах.
Господи! Что происходит? Что он задумал? Неужели решил сорвать свадьбу?
Да, скорее всего, так.
— Пап, давай обойдём, — удерживаю его за локоть, и папа останавливается.
— Что обойдём?
— Ну вот, — делаю жест рукой к кучке справа. — Их.
— Зачем, милая?
Папа морщит лоб и непонимающе смотрит на меня, а я краем глаза замечаю, что Назар направляется к нам.
Всё.
Катастрофа.
Сейчас он расскажет папе, а, возможно, и всем вокруг, что это он тот нищеброд, который лишил меня девственности и с которым я добровольно жила две с половиной недели. Господи… Какой позор. Я надеюсь, Назар хотя бы не пьян.
— Григорий Анатольевич, — произносит Назар, и у меня от его бархатного голоса подкашиваются колени. — Добрый вечер.
— Добрый, добрый! — папа сияет как медный тазик и жмёт протянутую руку Назара.