— Чего? — нахмурился он, не понимая, о чём я говорю. — А-а-а! Да, нет. Всё нормально. Просто я в бурьяне нашел кучу кустов картошки! Пожрём от пуза! — заявил Макар и вновь выскочил на улицу, где громыхал ливень.
Буквально сразу после этого в дом ворвался промокший насквозь Леший с двумя баклажками воды в руках. Он тут же разделся до трусов и побежал к печке, возле которой грелся Прохоров. Артём, видать, не догадался, что можно лечь прямо на печку и получать удовольствие, а Леший был этому только рад.
Минут через двадцать вернулся Макар. Этот вандал воспользовался выданной курткой, как мешком. Горловину с капюшоном завязал узлом, как и рукава, застегнул замок и насыпал внутрь кучу картофеля, перемазанного грязью.
— Блин! Ну и холодина! — пожаловался он, дрожа всем телом.
— Иди грейфя, я переберу, — предложил уже обсохший Леший и соскочил с печки.
Я подошел к добытчику, стягивающему с себя рубаху и промокшие штаны, и присвистнул.
— Ого. Ты там целое поле перерыл?
— Почти, — ухмыльнулся Макар. — Там куча гнилой, так что не удивляйтесь, если наткнётесь на что-то мягкое и сопливое.
— А ты чего? Перебирать картошку под дождём не стал, что ли? — спросил подошедий Прохоров и заглянул в импровизированный мешок.
— Решил это удовольствие оставить тебе. — Макар хлопнул Артёма по спине и побежал на печку.
Как Макар и обещал, среди принесённой картошки было много гнилой и подмёрзшей.
"Спустя пять минут по дому разлетелся восхитительный картофельный аромат. Вода бурлила, периодически выплёскивалась из кастрюли и попадала на раскалённые угли, от чего шипение проносилось по мрачному дому. А мы сидели у печи и глотали слюни. Животы урчали так, что если бы рядом были твари, они бы в ужасе убежали, решив, что дом захватили жуткие рычащие чудовища.
Через полчаса картошка сварилась. Я схватил свою куртку и отдал приказ:
— Открывай дверцу.
Макар, словно загипнотизированный, посмотрел на печь и машинально подцепил дверцу кочергой и потащил на себя. Из печки дохнуло жаром, от которого я даже зажмурился. Схватил кастрюлю и быстро побежал к столу, так как мокрая куртка чертовски хорошо проводила тепло, и жар раскалённой кастрюли обжигал мне кожу.