И вот, кошмары воплотились в реальности. Спасти собственную жизнь? Для чего? Чтобы прожить её в одиночестве и сожалениях? Покинуть родину, чтобы как крыса прятаться на чужбине? Вздор. Маргарита Львовна готова была принять последствия своего провала. Если бы она смогла изменить Константина…
То род Архаровых давно бы погиб. Ведь слабый глава рода — хуже чумы. От него слабостью заражаются все вокруг. Гвардейцы, слуги, родственники, а потом… Потом всё рассыпается, словно карточный домик.
Маргарита Львовна это видела на примере недалёких соседей.
Порой Маргарите Львовне казалось, что сын делает всё правильно. Но так хотелось жить тихой, мирной жизнью. Жизнью, в которую не лезут ублюдки, желающие растоптать всё, что тебе дорого.
Маргарита Львовна сложила руки на груди, гордо подняла подбородок вверх, расправила плечи и стала ждать, когда Имперцы ворвутся в поместье.
Но вместо Имперцев она увидела залитое слезами лицо невестки. Зинаида Парфирьевна.
— Вытри слёзы и прими смерть с высоко поднятой головой, — рекомендовала Маргарита Львовна и протянула невестке кружевной платок.
— М-м-маргарита-а-а Львовна-а-а, — навзрыд взвыла Зинаида и упала на колени рядом с матерью своего мужа.
Зинаида Порфирьевна выла, как белуга, сложно было понять, о чём она говорит и ещё сложнее разобраться, в своём ли она уме или спятила от страха?
— Успокойся, — требовательно сказала Маргарита Львовна и заметила, как мимо окна пробежал вооруженный до зубов Имперский гвардеец.
Шмыгая носом, Зинаида утёрла рукавом глаза и дрожащим голосом сказала:
— П-п-простите меня. Я… Я… Я не з-з-знала, что всё так с-с-сложится.
Зинаиду Порфирьевну била истеричная дрожь, и при этом она жаждала… Нет, не понимания.
— Что именно ты не знала?
В этот момент Зинаида, словно зверь, загнанный в угол собственной глупостью, посмотрела по сторонам, будто искала спасения, но бежать некуда. Слова сказаны, а последствия ранее совершенных действий ждут за дверью и вот-вот ворвуться внутрь.
Повесив голову, невестка рассказала всё. Сбивчиво, торопливо.