– Звук разбитого стекла, несомненно, привлечет персонал, и тогда версия с моим сердечным приступом не прокатит, – прошипела я ему в самое ухо, давая понять, что его намерения совершенно очевидны для меня.
– А ты их случайно зацепила, падая в смертельной агонии, – хрипло парировал он и, напрягшись, резко дернулся в сторону шкафов. В результате этого маневра он задел правой рукой дверцу, и шприц выпал из его руки, закатившись в угол. Ухватившись освободившимися пальцами за выступ шкафа, муж Анжелы, почувствовав опору, резко нагнулся вперед и перекатил меня через свою голову.
– В любом случае все то, что ты сейчас наговорил, останется на память не только для потомков, но и для следственных органов. – На этот раз я и не думала блефовать.
– Что это значит?! – На мгновение он замер.
– Ровным счетом ничего, кроме маленькой скрытой камеры, которую ты, при всем своем желании, не найдешь! – позволила я себе саркастический смешок. Хотя глаза мои сверкали ледяной яростью.
– Когда ты будешь молить меня о пощаде, я, возможно, обменяю твою жалкую жизнь на эти сведения… или нет! – стараясь сохранить невозмутимый вид, парировал он, но я успела заметить, прежде чем он нанес мне правой рукой удар в голову, что информация о камере ему здорово не понравилась.
Полностью увернуться я не успела, и костяшки его пальцев весьма ощутимо прошлись по моей левой скуле. Этот эпизод изрядно раззадорил меня и добавил столь необходимой в данный момент злости и адреналина в кровь.
"– А… су… – хотел было он выругаться, но я категорически не приемлю подобных «животных» эпитетов, поэтому и заставила его замолчать, нанеся ему оглушающий удар по ушам.
Чтобы закрепить свое преимущество над ним, мне требовалось сбить его с ног и попытаться прицепить наручниками к чему-то прочному, например к батарее. Но муж Анжелы был из породы здоровяков, и я сомневалась, что мне так легко удастся дотащить его до окна. Но времени на колебания не было.