Но я на всю жизнь запомнила слова его отца, который сказал однажды про ковку: «Не удары молота закаляют клинок. Раскалив добела, решительно и без робости его нужно погрузить в ледяную воду. В момент соединения стихий огня и воды он впитывает дух мастера. И от того, каков этот дух, зависит и норов клинка».
«Ты закалил меня правильно, Эйвер, - смотрю я на его сосредоточенное лицо. - Но с таким норовистым клинком легко тебе никогда не будет».
Его неожиданный сюрприз удаётся на славу.
В густых синих сумерках мы приезжаем к дому, построенному прямо на озере.
По крепким мосткам, босиком, зажав в руке туфли, я прохожу в дом. Но не задерживаюсь в залитых мягким тёплым светом комнатах. Выхожу на открытую веранду. И замираю в восторге от нереальной красоты.
Надо мной густо-фиолетовый небосвод, но бледные звёзды не так ярки в небе, как на поверхности чернильной воды. Они мерцают в лёгкой ряби, и кажется, что лежат на дне. Кажется, можно нырнуть и достать со дна любую.
Самозабвенно квакают лягушки. Испуганная птица взмывает ввысь из зарослей тростника.
- Красиво, правда? - Эйв не подкрадывается, но я всё равно вздрагиваю от его прикосновения. Он осторожно обнимает меня за плечи и прижимает спиной к себе.
- Волшебно, - единственное слово, что приходит в его руках на ум.
- Я думал, мы приедем пораньше. Думал показать тебе закат над озером.
- Почему? - кладу я голову на его плечо, и он прижимается небритой щекой к моему лбу.
- Мне будет чем тебя поразить в следующий раз.
- Сомневаюсь, что твои таланты будут исчерпаны одним закатом. Знаешь какая из этих звёзд Полярная? - показываю я на небо.
- Конечно, - кивает он и вытягивает руку вверх. Но мне почему-то кажется - наугад - так уверенно он это делает. - Вон та.
- Точно?
- Конечно! Это же просто. Смотри, - поворачивает он мою голову.
Я пытаюсь всё это сделать, но меня волнует совсем не она, а созвездие Цефей, расположенное вниз и вправо от неё. Там, где-то внутри неправильного пятиугольника, среди ста сорока восьми видимых глазом звёзд сияет одна, названная именем Анна Роуз.