Но то, что он рассвирепел - это чудесно. И что эта сучка блондиночка вовсе не уверена в себе и меня побаивается - тоже.
- Господа, - занимает своё место судья Эспозито. - Доброе утро и, пожалуй, начнём."
"И то, как по-деловому проводит она вводную часть заседания, не заставляя нас вытягиваться по струночке, как школьников, и жевать то, что и так понятно из материалов дела, нравится мне сразу и бесповоротно.
- Вы признаёте себя виновным, мистер Хант? - после зачитанных обвинений спрашивает она.
- Нет, Ваша честь.
- Принято. Тогда начнём, - поворачивает она голову к истцу. И с подсказки адвоката Лили Гринн занимает место для дачи показаний.
В чём был смысл долго и нудно пересказывать то, что все участники процесса и так видели на записи, видимо, знал только её бестолковый адвокат. Лили же как примерная ученица пресным голосом, боясь даже глядеть в мою сторону, боясь приправить это хоть капелькой эмоций, бубнит, стараясь ничего не упустить.
- Я порядочная замужняя женщина, Ваша честь, и хороший специалист, свято соблюдающий этические нормы своей профессии, и ничем другим, кроме как воздействия на меня каким-то неизвестным веществом, не могу объяснить своё поведение. За которое мне очень стыдно, но я прошу суд защитить мою честь и призвать мистера Ханта к ответственности, - слегка повернувшись в сторону судьи Эспозито, заканчивает она речь и бросает на меня первый быстрый взгляд.
- Защитить честь или всё же успокоить совесть? - хмыкает судья, словно себе под нос, а потом обращается к Питеру. - Потому что, мистер Джеймс, на предоставленной суду видеозаписи я увидела совсем другое. Ваша клиентка с самого начала ведёт себя чуть более кокетливо, чем следует врачу с пациентом, что в принципе недопустимо. Но это бог с ним, меня смущает, что первые сорок минут разговора, большую часть которых мистер Хант потратил на телефонные звонки, а миссис Гринн терпеливо разрешала их совершать, хоть и вынуждена была каждый раз начинать заново, но ведь не набрасывалась на него.