Справлюсь ли я с ним? Переживу? Махну рукой?"
"Ни документы, что я принесла с работы, ни телевизор, ни книга - ничто не помогает отвлечься от неприятных мыслей. В уме крутится дурацкий несостоявшийся разговор. Подбираю правильные слова. Отвечаю на возможные вопросы. И всё время вспоминаю жёсткую спину Ханта.
Да к чёрту сомнения!
Джинсы. Волосы в узел. Мешковатый свитер. Пусть у Эйвера будет поменьше зрительных раздражителей. Зато побольше простора для воображения. Насколько я знаю, чем сложнее загадка, тем сильнее хочется её разгадать.
Уверенность в правильности принятого решения пухнет как тесто, замешанное на безрассудной отваге. Растёт, как на дрожжах, пока я ёрзаю в спешащем по городу такси.
Только рабочий кабинет неожиданно осаживает холодной пустотой. И обескураживает запахом жареного мяса. Едва уловимый, в этом царстве дерева, кованного металла и идеального порядка он лишний, неправильный, вне закона, но я его так остро чувствую.
«У Ханта что-то случилось?»
Не знаю, как с этим связано горелое мясо, но, осматриваясь по сторонам, легко нахожу подтверждения своей догадке.
Пустая подставка из-под шара для боулинга. По центру ряда она зияет как выбитый зуб. И место от исчезнувшей бутылки виски - как прореха в идеальном полотне шкафа.
Ещё Эйвер примял задницей разложенные документы, пока пялился в окно. Значит, о чём-то думал.
Взял шар, прихватил выпивку, пнул стул, косо приставленный к столу, оставил распахнутой дверь. Значит, был зол и расстроен. И есть только одно место, где в таком состоянии его можно найти.
К счастью для него или к несчастью, но я знаю, что это за место - боулинг-клуб «Лакки Страйк».
Тихая музыка. Приглушённый свет. Блестящие дорожки.
Несложно увидеть единственного игрока в пустом VIP-зале.
И великолепный с любого ракурса Эйвер Хант двигается в размеренном, сомнамбулическом, пугающе монотонном ритме.
Три шага, выпад, бросок. Звук падающих кеглей. Страйк. Глоток виски. Возвращённый шар уверенно ложится в правую руку. И снова три шага.
Я переобуваюсь в специальные ботинки. Если Хант меня и видит, то никак не демонстрирует это. Вернее, даёт понять, что ему плевать.
Но я не уйду, даже если он будет меня гнать.
Он один. Он пьёт. Он бросает шары. Ему чертовски плохо. Разве я могу такое пропустить?
Но я пришла не злорадствовать. Скорее наоборот.
Он бесконечно одинок. Я знаю, каково это. И я его не оставлю. Даже если этот стоик возомнил, что никто ему сейчас не нужен.