Неприятное чувство.
- Это не ответ, - пытает меня бездушный голос Ханта. - Откуда он тебя подвозил? Куда? Это было свидание?
Нет, всё же я на него злюсь. На Тома. За то, что теперь Хант начнёт копать ещё глубже. Теперь он не удовлетворится путанными объяснениями. Как опытный механик он полезет в мою жизнь с гаечным ключом. И пока не разложит по винтикам, не успокоится.
- Я сказала: это был несчастный случай. И я не обязана тебе отчитываться, как я провожу своё личной время. Где и с кем.
- Думаю, твой врач ошибся, когда сказал, что ты ударилась головой несильно, - усмехается Хант, привычно игнорируя мой гневный выпад.
- Проклятье! - сажусь, отталкиваясь от изголовья. И теперь я злюсь на Ханта и только на Ханта. - Не лезь в это, Эйвер! Ты вообще понимаешь слово «нет»?
- Я не принимаю его как ответ.
"- Тогда ты ничем не лучше Ривера, - вырывается у меня в сердцах.
- Как скажешь, - он резко, обиженно встаёт и, засунув руки в карманы, идёт к двери. И я уже жалею, что сорвалась, хочу его задержать, но он сам останавливается на пороге. - И знаешь, если в следующий раз захочется позвонить мне со дна залива, хорошенько подумай. А то вдруг я всё неправильно пойму, вдруг подумаю: это что-нибудь значит.
О, чёрт! Нет, нет, нет. Неужели я сказала, что люблю его? Неужели я произнесла это вслух?
- Эйв, я, - всю мою злость как рукой снимает. Боюсь на него даже смотреть. - Я не это имела в виду. Я просто... да, я ударилась головой, и мне казалось...
Гробовое молчание, пока я подбираю слова, всё же заставляет меня повернуться. Склонив голову, он слушает моё блеяние с нескрываемым интересом. Чёрт! Да он понятия не имеет, о чём я говорю.
- Отвези меня домой. Пожалуйста.
Даже не надеюсь, что он забудет моё смятение. Поэтому мне срочно нужно придумать как выкрутиться, когда он будет задавать мне свои изматывающие вопросы. А он будет! А ещё узнать, что же он хотел мне сказать. Но больше всего я не хочу оставаться здесь одна, когда вернётся Ривер.
- К тебе или ко мне? - не сразу понимаю я о чём он, глядя на его философски обыденное лицо. Пока его брови лукаво не изгибаются.