И начал народ шуметь, мол, матушка в клинике, а муж ее по девкам шастает. Видят же: мотоцикл несется, рулит им мужчина с волосами, крест на груди, борода по ветру, сзади прошмандовка сидит. Кроме отца Иоанна у нас тут таких нет, а про Павла Наташкиного никому не ведомо. И ведь я антихриста по-человечески попросила: «Либо уезжай восвояси, либо не буянь, священнику репутацию замазываешь». А он конем заржал и свое продолжать. Пришлось с ним разобраться.
– Вы наказали байкера? – усмехнулась я. – Поставили в угол?
Матренкина склонила голову к плечу.
– Бороду ему отрезала. Павел с торжища пришел и к Наташке под бок дрыхнуть завалился. А я его побрила. Пусть теперь по округе катается, никакого ущерба отцу Иоанну не учинит. Вот мы и поругались с внучкой.
Я засмеялась.
– Здорово!
– У девчонки другое мнение, – развеселилась Лариса. – а ты чего пришла? Где-то я тебя видела…
– У Лаврентьевых, в тот день, когда вас Валентина к своим хозяевам привела.
– А-а-а, – протянула Матренкина.
– Вы у нее ожоги видели? – без предисловий спросила я.
– Тебе зачем? – ушла от ответа старуха.
Я заколебалась. Можно ли рассказать бабушке правду? Очевидно, раздумья отразились на моем лице, потому что Матренкина серьезно добавила:
– С другими бабками я не сплетничаю, некогда мне.
Несмотря на суровый внешний вид и довольно грубый голос, Матренкина производила самое положительное впечатление. В особенности подкупали глаза старушки – они не выцвели от прожитых лет, сохранили ясность и блестели, как у юной девушки.
– Только не сочтите меня за сумасшедшую, – предупредила я, пытаясь удобно устроиться на жестком колченогом стуле.
– Я наслушалась разных историй, удивить меня не сумеешь, – сказала Лариса.
Глава 18
– Бесполезно про ушедшее время в учебниках читать, – подытожила старуха, когда я затихла, – правды не узнать. Профессора по книгам ориентируются, да только их люди кропают, себя приукрасят, других черным обмажут.