– Сволочи!…!…!…!
– Старый хрен проснулся, – подскочила Тереза, – надо ему новый укол всандалить.
– А ты умеешь? – с недоверием поинтересовалась я.
– Поживешь с мерзотным гоблином, не тому научишься, – философски заметила Тереза.
Из глубины квартиры неслась нецензурная брань.
Я быстро встала и ушла, радуясь тому, что не успела пообещать Терезе молчать, ведь я обычно держу данное слово, а сейчас намерена показать Сергею коробочку.
– Мы с вами знакомы? – прищурился парень, когда я вошла в мастерскую.
– Встречались в подъезде, когда Дмитрий Сергеевич удрал из дома и изображал из себя охранника, – напомнила я.
– Ах да, точно, – кивнул молодой человек. – Что вы хотите заказать? Маску? Или фигуру? Любую сделаю, только картинку покажите.
Я вынула из сумки коробку, открыла ее и сказала:
– Мне нужны комментарии по данному объекту.
– Откуда он у вас? – удивился Сергей.
– Не важно.
– Терезка! – осенило парня. – То-то я смотрю, вроде мой запас тает. Воровка!
– Вместо того чтобы сестру ругать, лучше купи ей плеер, – посоветовала я.
– За какие успехи? Она двоечница.
– Сам-то отличником был?
– Не важно. Мне можно.
– А ей нельзя?
– Нет!
– Вот позиция истинного мужчины, – не выдержала я.
– Она курит и врет!
– Ты тоже лгун.
– Я?
– Ты, ты! Кто придумал сказочку про ведьму, которая ногтями стену скребет? Где ты взял образец для имитации? Кто надоумил тебя торговать «волшебным пальцем»?
– Не ваше дело, – насупился Сергей.
– Еще как мое! – обозлилась я. – Слушай внимательно:
Узнав про отпечаток на дверном звонке, Сергей притих, а я продолжала допытываться:
– Ты сделал копию из латекса? Пойдешь соучастником преступления, доказывай потом, что не верблюд.
– Ой, не надо, а? – словно нашкодивший малыш, заюлил парень. – Это просто шутка. Ну ладно, согласен, глупая. Мы бедные, а заработать охота…
– Давай заключим сделку? – предложила я.
Сергей вытащил сигареты.
– Дед Скавронскую ненавидел. Он злой человек. Когда я родился, он уже на пенсии сидел и головой чуть тронулся.
Я опустилась на продавленный стул и сосредоточилась на его рассказе.
Маленький Сережа не придавал историям деда большого значения. Вернее, считал их увлекательными сказками.