Застенчиво, после небольшой паузы, Эразмус ответил:
— Я говорил, что отплачу тебе. Ты столько сделал, чтобы помочь мне во дворце. И… — Эразмус, сомневаясь, посмотрел на Торвельда. Когда тот кивнул, позволяя Эразмусу говорить, он, так несвойственно ему, приподнял подбородок и сказал: — И мне не понравился Регент. Он обжег мою ногу.
Торвельд кинул на него взгляд, полный гордости, и Эразмус залился румянцем и снова пал ниц с непревзойденным изяществом.
Дэмиен подавил инстинктивное желание сказать ему подняться. Было странно, что обычные для его родины правила поведения теперь казались ему такими непривычными.
Дэмиен перевел взгляд на Лорена."
"Перед ним открылась картина холодного, недоступного расстояния. Лорен вел незначительную беседу, его запястье лежало на краю стола, а пальцы покоились на основании кубка. От его строгой, с выпрямленной спиной, позы до безразличного изящества золотоволосой головы, от его беспристрастных голубых глаз до высокомерия скул, Лорен был сложным и противоречивым, и Дэмиен не мог смотреть никуда больше.
Словно отвечая какому-то инстинкту, Лорен поднял глаза и встретил взгляд Дэмиена, и в следующее мгновение поднялся и двигался к нему.
— Ты не собираешься прийти и поужинать?
— Я должен вернуться и проследить за работой снаружи. У Рейвенела должна быть безупречная защита. Я хочу… я хочу сделать это для тебя, — ответил Дэмиен.
— Это может подождать. Ты только что выиграл мне форт, — сказал Лорен.
Они разговаривали, стоя у стены, и пока Лорен говорил, он прислонился плечом к рельефному камню. Тон его голоса был подобран для расстояния между ними — интимный и неторопливый.
— Я помню. Ты получаешь удовольствие от маленьких побед. — Дэмиен процитировал слова Лорена.
— Эта победа не маленькая, — ответил Лорен. — Впервые я выиграл партию против моего дяди.
Он произнес это бесхитростно. Свет от факелов играл на его лице.