Когда мы с ним разговаривали о том, что он приедет не один … – Соня задумывается, попутно выкладывая на стол блюдца с нарезанными сыром и ветчиной, – а это было чуть больше недели назад, Стёпа ничего не говорил.
Это действительно странно, с учетом того, что месяц назад родители Стёпы и Сони ездили в Тель-Авив на вручение диплома и после возвращения не заикались о том, что в Израиле у их сына появилась возлюбленная.
Черт! Я чувствую себя неловко за свое поведение. Но я… я просто хотела поскорее его увидеть. Мы не виделись шесть лет.
– Понятно. – Делаю глоток воды, смачивая пересохший рот.
Мне ничего не понятно.
И то, что наличие девушки у Стёпы выбило меня из колеи мне тоже непонятно. Почему меня это задело? Ничего удивительного в этом нет, ведь у него в отличие от меня комплексов по поводу его роста априори быть не может.
– Ты успела ее разглядеть? – София понижает голос и кивает на лестницу.
– Нет. – Кручу головой, понимая, о ком говорит подруга.
Я успела увидеть только ее смоляные мокрые волосы и невысокий рост.
– Она мне не понравилась! – Презрительно скривив физиономию, Соня морщится. Она такая: открыто и в лицо может обнародовать то, что думает. Я так не умею. Я умею в своей голове вести переговоры, умею ругаться и мысленно даже послать, но вслух не скажу, по крайней мере, сейчас.
– Главное, что она нравится твоему брату, а тебе…
– Доброе утро! – Стакан в моих руках чуть ли ни трескается от глубокого бархатного баритона.
Я сижу спиной к входу в столовую и ею же ощущаю холодок."
"Умоляюще смотрю на подругу, но о чем я умоляю, не знаю.