Я не подходил к нему.
Рита Скитер вскинула густо очерченную бровь."
"— Тебе ничего не будет, Гарри, не бойся. Мы все знаем, что ты нарушил запрет. Но, пожалуйста, не волнуйся. Наши читатели любят бунтарей.
— Но я и не думал ничего нарушать. Я не знаю, кто…
— Что ты чувствуешь перед состязаниями? Взволнован? Нервничаешь?
— Я… я ещё не знаю… Да, наверное, нервничаю… — сказал Гарри, и внутри у него ёкнуло.
— В прошлом несколько чемпионов погибло, — жёстко произнесла Рита. — Ты об этом подумал?
— Но ведь говорят, в этом году будет не так опасно.
Между тем перо на пергаменте всё строчило и строчило, туда-сюда, туда-сюда, как на коньках.
— Разумеется, ты и раньше сталкивался со смертью. — Она пристально смотрела на него. — Что ты тогда испытывал?
— М-м, — в который раз протянул Гарри.
— Может, полученная в детстве травма тебя подстегнула? И ты захотел как-то себя проявить? Подтвердить свою славу? Не потому ли ты поддался искушению…
— Не поддавался я никакому искушению, — начал сердиться Гарри.
— Ты помнишь своих родителей? — сменила тему Рита.
— Нет.
— Как тебе кажется, они бы обрадовались, узнай, что их сын — участник Турнира Трёх Волшебников? Гордились бы тобой? Беспокоились? Или бы это им не понравилось?
Гарри разозлился. Да откуда ему знать мнение родителей, останься они в живых?! А эта ведьма так и сверлит его взглядом. Гарри нахмурился и, стараясь не видеть её глаз, смотрел, что пишет перо.
Когда наша беседа затронула его родителей, эти изумрудные глаза наполнились слезами. Он едва их помнит.
— Нету меня в глазах никаких слёз! — крикнул Гарри.
Рита Скитер не успела ничего ответить — дверь отворилась, Гарри от яркого света замигал и обернулся: в проёме двери стоял Альбус Дамблдор и глядел на репортёра «Пророка» и его жертву, едва умещавшихся в тесном чулане.
— Дамблдор! — возликовала Рита Скитер. Перо с пергаментом в мгновение ока исчезли с коробки пятновыводителя, когти журналистки поспешно защёлкнули застёжку на крокодиловой сумочке.
— Отменно омерзительна, — блеснул очками Дамблдор. — Особенно меня потешил мой собственный образ выжившего из ума болтуна.
Рита Скитер нимало не смутилась.