Гарри и Рон замерли: в такие минуты лучше, наверное, людям не мешать… Гарри оглянулся и увидел сзади за кустом Флёр Делакур с Роджером Дэвисом. Он хлопнул Рона по плечу и кивнул в их сторону — можно вернуться назад и незаметно прошмыгнуть мимо — они были слишком заняты друг другом. Но при виде Флёр у Рона от страха расширились глаза, он бешено замотал головой и потащил Гарри дальше в тень кустов и оленя.
— Что вы поняли, ’Агрид? — промурлыкала басом мадам Максим.
Как же быть? Хагриду только свидетелей не хватало.
— Понял, что мы с вами… одинакие. У вас кто, отец аль мать?
— Я не понимаю вас, ’Агрид…
— У меня — мать. Может, самая последняя в Англии. Я её и не помню толком… она нас бросила. Мне и трёх годков не было. Да и какая из неё мамка! Не в их это обычае.
Мадам Максим молчала. Гарри, сам того не желая, оторвал взгляд от жука и прислушался. Хагрид никогда не рассказывал им о своём детстве.
— Как она ушла, отец долго убивался. Крохотной был такой. Я его в шесть лет на комод сажал, коли надоест шибко. Оченно любил его смешить… — Хагрид замолчал. Мадам Максим сидела, не шелохнувшись, и молча глядела на серебристые струи фонтана. — Отец, конечно, меня растил… а потом взял и помер — я только в школу пошёл.
Хагрид вытянул из кармана огромный шёлковый в крапинку платок и громко высморкался.
— Что это я всё о себе… Мне про вас интересно. Вы-то по матери, по отцу?
Мадам Максим вдруг поднялась и сказала:
— Здесь холодно. — Но какой бы холодной ни была погода, голос её звучал ещё холоднее. — Пора идти в замок.
— А? В замок? Посидите ещё, я никогда не встречал других, как я.
— Других каких? — ледяным тоном спросила мадам Максим.
«Промолчи, Хагрид, не отвечай», — молил Бога Гарри. Он стоял в тени, стиснув зубы, и надеялся, что Хагрид не ответит…
— Полувеликанов, конечно, кого же ещё?
— Да как вы смеете, ’Агрид?! — вскричала мадам Максим. Флёр и Роджер выскочили из своего укрытия, как пробка из бутылки. — Такой оскорблений! Полувеликан? Муа? Я… я просто широка в кости!
И она умчалась, с треском ломая кусты.