Хагрид с Грюмом встали и пошли к выходу. Гарри помахал им, забыв, что на нем мантия-невидимка. Грюм однако остановился, поворотив волшебный глаз в тот угол, где сидела Гермиона. Похлопал Хагрида пониже лопаток — до плеча не дотягивался, что-то шепнул, и оба направились к столику Гермионы.
— Как дела? — гаркнул Хагрид.
— Привет, Хагрид, хорошо, — улыбнулась девочка.
Грюм, хромая, обогнул стол и наклонился. Его что, заинтересовал блокнот со списком участников ГАВНЭ? Но Гарри ошибся.
— Превосходная мантия, Поттер, — прохрипел Грюм.
— Ваш глаз... то есть вы...
— Да. Что-что, а мантию-невидимку он видит насквозь. И скажу тебе, иногда это очень полезно.
Хагрид тоже наклонился, как будто хотел заглянуть в блокнот, а сам прошептал Гарри:
— Приходи сегодня в полночь ко мне в хижину. Надень эту мантию.
Хагрид выпрямился и прогудел:
— Рад был свидеться, Гермиона, — подмигнул и зашагал к двери.
— Почему он хочет встретиться со мной в полночь? — удивился Гарри."
"— В полночь? — испуганно переспросила Гермиона. — Что он такое придумал? Следует ли тебе идти? — Гермиона огляделась кругом и тихо шепнула: — Ты можешь опоздать на встречу с Сириусом.
Гермиона, конечно, права. Она предложила послать к лесничему Буклю с запиской, объяснить, что этой ночью он никак не может прийти, — если Букля его простила и согласится лететь. Но Гарри решил пойти, задерживаться не будет, только туда и обратно.
В половине двенадцатого Гарри, сидевший в гостиной, сделал вид, что устал, и пошел в спальню. Натянул мантию-невидимку и на цыпочках спустился вниз. В гостиной еще было несколько человек Братья Криви где-то раздобыли пакет со значками «Поддержим Седрика» и пытались переколдовать эти слова в «Поддержим Гарри Поттера». Но их старания не увенчались успехом: значки на «Поттер смердяк» заклинило.
На улице было темно, хоть глаз выколи. В хижине лесничего маячил огонек, Гарри на него и пошел. Внутри огромной кареты Шармбатона тоже горели огни, оттуда донесся голос мадам Максим.