— Я же совсем голый!
Под толстым слоем пены, правда, ничего не видно, но Гарри почему-то подумал, что Миртл с его прихода сидела в одном из кранов и подглядывала.
— Я зажмурилась, когда ты разделся и полез в ванну, — сказала Миртл, мигая за толстыми стеклами очков. — Ты сто лет не приходил меня навестить.
— Да, правда... — Гарри согнул колени, чтобы Миртл, кроме головы, ничего не видела. — Но мне в твой туалет нельзя, он для девочек.
— Да-а! Раньше-то ты заходил! И хоть бы что! — сокрушалась Миртл.
Миртл говорила правду.
— Мне за это был нагоняй, — ответил Гарри. Это было не совсем так, выйдя однажды из туалета Миртл, Гарри нарвался всего лишь на Перси. — И я перестал к тебе заходить.
— Тогда ладно... — Плакса Миртл ущипнула на подбородке прыщик. — А яйцо опусти в воду.
— Ты и за ним шпионила? — поморщился Гарри. — Каждый вечер здесь объявляешься, смотришь, как купаются старосты?
— Изредка... — слукавила Миртл. — И еще ни разу не выходила из крана, ни с кем не заговаривала.
— Спасибо за честь, — съязвил Гарри. — Закрой глаза и не открывай, пока не скажу.
Миртл послушно прижала ладони к очкам, а Гарри вылез из бассейна, обернувшись полотенцем, принес золотое яйцо. И опять нырнул в бассейн. А Миртл, взглянув сквозь пальцы, посоветовала:
— Теперь открой его под водой.
Гарри опустил яйцо в воду и раскрыл. На этот раз яйцо не завыло, в нем забулькала какая-то песенка, но слов ее Гарри не разобрал.
— А ты сам нырни под воду, — командовала Миртл с удовольствием. — Ну же, ныряй!
Гарри набрал в грудь воздуха, сел под водой на мраморный пол и прислушался: из раскрытого яйца звучал хор голосов, от которых у него мурашки побежали по коже:
Ищи, где наши голоса звучать могли бы,Но не на суше — тут мы немы, словно рыбы.
— Ну что, слышал? — поинтересовалась Миртл."
"— Ага. «Наш дом совсем не суша, наш дом там, где поем...» Выходит, они... погоди-ка, послушаю еще раз.