— Нет, нас не исключили, — заверил ее Гарри.
— Надеюсь, вы не хотите сказать, что прилетели в школу… — Гермиона говорила тоном профессора Макгонагалл.
— Оставь нотацию до другого раза. Скажи лучше пароль! — нетерпеливо потребовал Рон.
— «Индюк», но это не главное… — Гермиона явно сердилась.
Ее слова, однако, потонули в громе аплодисментов: дверь с дамой отворилась, и они очутились на пороге общей гостиной. Казалось, не спит весь факультет. Комната была переполнена, стояли даже на шатких стульях, на покосившихся столах.
— Потрясающе! — крикнул Ли Джордан. — Гениально! Какое возвращение! Врезаться в Гремучую иву! Школа сто лет этого не забудет!
— Молодцы! — похвалил пятикурсник, который раньше ни разу даже не заговаривал с Гарри.
Кто-то похлопал его по плечу, как будто он только что выиграл марафонский бег. В первый ряд сквозь толпу пробились Фред с Джорджем.
— Почему вы не позвали нас? Мы бы могли запросто вернуться!
Рон покраснел и виновато улыбнулся. А Гарри вдруг заметил одно явно расстроенное лицо. Это был Перси, возвышавшийся среди первокурсников; он двигался к ним, готовый высказать, что о них думает. Гарри толкнул Рона в бок и кивком указал на старосту. Рон немедленно оценил обстановку.
— Мы немного устали, пойдем наверх, — сказал он, и парочка, раздвигая толпу, устремилась в конец зала, к двери на лестницу, ведущую в спальни.
— Пока. — Гарри махнул рукой Гермионе, у которой был почти тот же укоряющий вид, что и у Перси.
Сопровождаемые восторженными возгласами и дружескими похлопываниями по спине, они достигли наконец лестничной площадки. Дверь за ними захлопнулась, и их окутала благостная тишина. Друзья почти бегом устремились наверх. Их спальня была под самой крышей, на ее двери теперь красовалась табличка «2 курс». Они вошли в знакомую круглую комнату с высокими узкими окнами, в которой стояло пять кроватей под бархатными пологами.
— Я понимаю, радоваться нечему и все такое… но…
Дверь распахнулась, и в спальню влетели три второкурсника: Симус Финниган, Дин Томас и Невилл Долгопупс.
— Невероятно! — сиял Симус.
— Фантастика! — подхватил Дин.
— Потрясающе! — завершил Невилл, глаза у него горели ужасом и восторгом.