Надеюсь, она поняла свою ошибку и перестанет выводить меня из себя. И без нее проблем выше головы.
— Я буду все рассказывать, — мягко пообещала я. — Но носить с собой постоянно не смогу, это будет вызывать вопросы, к тебе начнут присматриваться. Ты хоть примерно скажи, когда связь окончательно укрепится? Сегодня? Завтра?
Она вздохнула."
"— Да вроде уже. Я тебя поняла и чувствую связь. Можешь бросать свою пра-прабабушку и убегать по своим делам, главное — потом приходи и разговаривай со мной. Я постараюсь быть полезной, Хани, обещаю.
Я облегченно кивнула. Теперь, когда отношения выяснены, можно заняться медитацией. Особого эмоционального всплеска я не чувствовала, скорее привычную напряженность, но попробовать стоит. О, и еще вопрос.
— Кстати, Пра, а кто такие Форсмоты? Не помню такого Старшего рода, а принц почему-то обращается с уважением.
Я уселась ровнее, положила дневник на колени и открыла глаза.
— Форсмоты? Нет таких. Форсы есть. Точнее были, девочка. Один из первых родов, правили Империей Рассвета в давние времена.
Хм, старый исчезнувший род? Из владений и реальной власти, только с непомерной гордостью и ношей прошлых заслуг.
Она продолжала рассказывать, а я повернула голову и обнаружила совершенно ошарашенного Гектора. Который никуда не уходил из тренировочного зала. Ой. Кажется, я забылась, разговаривала вслух… Что теперь делать? Не представляю как объяснить ситуацию и поверит ли воспитатель в дух семейного дневника, но… в любом случае придется сознаться.
ГЛАВА 24. Признавайся, что ты прячешь от нас… сестрица
Следующий час прошел… увлекательно. Я рассказала о пробуждении дневника, о заключенном в нем духе пра-прабабушки. И что она пообещала мне помочь со звездой.
Воспитатель поверил мне не сразу, сначала решив, что так я пытаюсь избавиться от уроков Скалы. Но потом вспомнил, как слуги шептались о странностях моего отца-чудака. Дескать, кто-то видел, как перед сном он шепчется со своей книжкой, называя ее «дружище».
Гектор тут же изменил градус увещевания, предложив «поискать там кого-то другого, более приличного, мудрого и подходящего для воспитания благонравной лэры». Хм. Семейные легенды о моей прародительнице оказались известны не только в тесном фамильном кругу.
Тут взвилась Пра. Она трепыхалась, пытаясь вырваться и «отхлестать нахала страницами».