Еще вчера во время репетиции здесь было пусто, если не считать позолоту на стенах. Зато сейчас везде были развешены толстые гирлянды цветов. Огромные нежно-сиреневые букеты на подставках источали головокружительный аромат. Под музыку, по зеркально-блестящему паркету кружили ярко одетые гости, свободно, совсем не сдержанно смеясь и перекликаясь друг с другом.
— На тематических костюмированных балах, — продолжил церемониймейстер, цепко оглядывая зал, — глашатай не сообщает титулы официально, поэтому этикет не так строг, можно общаться без чинов.
— И дороги хорошие построил, — согласно кивнула я.
Моя поддержка оказалась несколько неожиданной для придворного, и пока он задумчиво моргал, я рассматривала танцующих.
Каково же было мое удивление, когда в одной из пар я узнала моего пропавшего учителя, спокойно кружащего в па счастливую, сияющую Дацу.
Я моргнула, расслабила пальцы, сжавшиеся в кулаки. И подумала, что немного подкорректирую свой план «сбежать от Беранже, стоит ему зазеваться». Прежде чем уйти отсюда, пожалуй, я хочу посмотреть в глаза одному надменному порочному любителю целоваться по конюшням, который сбегает с тренировок ради танцулек.
— Надо же, кого я вижу. Шелковая девочка, — пропели над моим ухом, выводя из отрешенности. Проклятие, из-за грохочущей музыки совершенно не слышно шагов.
— Это кто, Людвиг? Представь меня прелестному бутону. Неужели у моей супруги появилась новая фрейлина, а я все пропустил? — пророкотал другой мужской голос.
Я повернулась и обнаружила в паре метров от нас монарха с младшим принцем и еще тремя неизвестными мне придворными. Двое из них, со скучающе холодными лицами, были наряжены в южан-аристократов.
Сознание оценивало детали, хоть как-то вытаскивая меня из эмоционального обморока. Меня что, сейчас представят королю? И вот на этом эпопея «скрытой подготовки к совершеннолетию» завершится. Потому что будущая герцогиня Эльвинейская может, конечно, путешествовать инкогнито и даже выдавать себя за иное лицо.