Что за глупости приходят в голову? Бредовая же мысль! Отвратительная! Чтобы я кидала деньги мужчине за просто так; лишь бы повалялся передо мной? Да ни за что! Это дикая нерациональность, он должен их заработать! Надо серьезно поговорить с Пра и выяснить, наконец, чем еще может быть полезен любовник кроме эстетического удовольствия. Она же их пачками заводила, должна быть в курсе.
Я сидела в одиночестве и сосредоточенно доедала порцию тушенных овощей… потом тарелочку фруктового салата… ну и полирнула свой завтрако-обед совершенно бесполезным для тренировок, зато крайне вкусным меренговым рулетом.
Одновременно с поглощением вкусностей я пыталась обдумать произошедшее. Тщательно вспоминая каждое слово, жест и реакцию Скалы. В итоге вздохнула, сделала вывод и только потом решительно постучала ложечкой по хрустальному бокалу.
— Звали, лэра Хельвин? — неуверенно спросил рыжий стражник, заглядывая в комнату.
— Да, зайди… Скажи, будь добр, как тебя зовут?
В первый день он проводил наше семейство до Детского дворца, а затем продолжил помогать, неожиданно оказываясь рядом или следуя за мной тихой тенью.
Ладно бы я много платила, но паренек с ног сбивался, получая взамен лишь благодарные кивки с одинокими медяками вперемешку. Казалось бы, его интерес к небогатым аристократам должен был иссякнуть. Однако стоило появиться в поле его зрения, и рыжий уже несся, теряя кивер, стараясь мне угодить.
Успокоилась я лишь прошлой ночью, когда Гектор вдруг не сам решил унести из моей спальни незадачливого Свена Посылку, а позвал на помощь рыжего. И в этом факте была важна каждая деталь. Ночью. Из моей спальни. Вынести связанного мужчину. Да за такую информацию об одной из Хельвин местные сплетники родинки бы себе поотрывали.
Но наставник, всегда осторожный и недоверчивый, вдруг быстро находит именно этого стражника в помощь.
— Меня зовут Тибальд Флукс, лэра. Можно Тибо.
Тибо… Тибальд… Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, где могла встречать это имя, но из глубин памяти ничего не всплывало.
— Ты хорошо знаешь Гектора или Ульриха? — Вопрос прозвучал чрезмерно многозначительно.