Ага, круто! Ну тогда улыбнись, ублюдок!
Зажигательный геномно-бронебойный — это просто отвал башки.
Других слов, описать это, у меня не было. «Искатель» ещё пару мгновений постоял на ногах и даже крутанулся, будто хотел найти собственную голову. Но что-то мне подсказывало, что у этого огарка даже с микроскопом шансов бы не было.
Я услышал крики со стороны лагеря, которые тут же перемкнула пулемётная очередь. Обернулся и увидел, что несколько фриков забрались-таки на наш холм. Трое проскочили по дороге, но нарвались на залп охотников.
Я достал «глок» и уже прицелился в ближайшего, но неожиданно земля ушла из-под ног и пришла по жопе и плечам. Я рухнул на камень, а костлявая рука фрика, вцепившаяся мне в штанину, потянула меня с выступа. Появилась и оскаленная морда, но это она зря так.
Стряхнув вмиг ослабевшие пальцы, перевесился с выступа и, как в тире, расстрелял ещё четыре лысины. Достанут ведь высота до склона всего-то метра полтора. А склон не отвесный, по нему уже карабкалось ещё четверо.
Пулемёт застрочил снова, выдавая одну короткую очередь за другой. Ульрик выкашивал фриков, но сдерживался, чтобы не задеть своих. Я краем глаза видел, как он вертится, но потом что-то изменилось — остаток ленты он отдолбил в одну точку.
Ульрик начал отступать, стараясь на ходу перезарядить ленту. Что случилось с охотниками, я не видел, но вокруг стало чертовски тихо. Только сопение с хрипами фанатиков, которым будто бы включили громкость, и непонятные равномерные щелчки, эхом разносившиеся по всему лагерю.
Из-за дерева, заваленного трупами «Искателей» выступила ведьма. Глаза смотрят в землю, шаг стремительный и ровный, а руки разведены в стороны.
"— Да ну на хрен, — чуть ли не синхронно выдали мы с Ульриком, когда увидели, кто ощущал на себе воздействие.