Или заметно? Потому что Альбинос среагировал моментально. Один из шариков пулей метнулся к нам. Добавил новых трещин на лобовом и прямо у меня перед лицом, взмыл вверх. Пробил крышу и тут же вернулся с новой дыркой. Замер между нами, а потом дёрнулся (типа рыпнулся) сначала на Датча, а потом на меня.
Я не стал дёргаться, как голландец, а, наоборот, схватил шар и сжал его в кулак. Рука резко улетела в сторону, прилипнув к потолку. Потом метнулась к Датчу, заехав ему по лбу, а потом попыталась ударить и меня, но я увернулся.
Как только Альбинос понял, что просто так я шар не отдам, тут же метнул в меня второй. Без предупреждения, понтов и зигзагов — шар с места со скоростью, будто его из рогатки выпустили, влетел в многострадальное лобовое стекло. И воткнулся мне в левую ладонь. Отожгло так, будто раскалённый гвоздь воткнули. Но я поймал! И тоже сжал кулак.
Видно было, что Альбинос напряжён. Синие вены вздулись на бледной шее, виски, лоб — везде проступили сосуды. При этом он улыбнулся.
А потом пистолет, который лежал у меня на коленях, вздрогнул. Задёргался и начал медленно подниматься в воздух. Сначала неуверенно, но когда он преодолел высоту приборной панели и попал в зону визуального контакта с Альбиносом, то выровнялся.
— Сука, нет же таких правил в квиддиче… — прошипел я сквозь стиснутые зубы. — Датч, включайся!
И Датч включился. Дотянулся до упавшего автомата и выдал длинную очередь через остатки лобового стекла. «Глок» рухнул мне обратно на колени, вибрация в кулаках прекратилась, но почему-то Альбинос всё ещё стоял на ногах. Сквозь осколки лобового и гуляющие по салону гильзы видно было плохо, но казалось, что вокруг «Искателя» образовался невидимый щит.
— Он всё разом не тянет, не отпускай его, — крикнул я Датчу, скинув ему и пистолет и пихнув свой автомат, валяющийся на полу, а сам вышел из машины.
Размял шею, проверяя, насколько восстановилась рука. И встряхнул кулаки, в которых всё ещё сжимал металлические шары.