— Приятно, приятно, — кивнул гном и улыбнулся, — видать неплохие вы люди, раз с феей путешествуете, они всяких мудил сопровождать не будут. Ладно, идёмте. Только осторожней, у нас тут бардак по случаю куздль ан кир и тому подобного блядства.
Хлодвиг повёл нас внутрь, по короткому коридору до следующей двери и мы оказались в основном зале склада, если судить по уходящим к потолку стеллажам со свертками, банками и ящиками.
— Куздол что, - спросила я?
— А, зараза, — он махнул рукой, — я, баран, постоянно на ан-дагараг, ну, родной язык перехожу.
Мы пригнулись, заходя под строительные леса, и продолжили идти в полусогнутом состоянии. Гному-то что, он низкий, а вот я немного заебалась. После этого упражнения, Хлодвиг довёл нас до двери, снял с пояса связку ключей и открыл врезной замок. Приоткрыв дверь, заглянул внутрь и скривился:
— Ну, хер ли тут поделаешь-то? Ладно, идите сюда, я вас представлю, когда эти чуть притихнут.
Зайдя внутрь, я тут же поняла, что за «эти». В относительно небольшой зале, то ли погрузочной, то ли ещё чём, толпились десятка три людей. Ну в смысле – гуманоидов. Примерно двадцать гномов и десяток орков – классических таких, старообрядных, с тёмноватой кожей, длинными клыками, торчащими из нижней губы, длинными косами до жопы и клановыми татуировками на перетянутых ремнями мускулистых торсах.
В центре зала орк, метра под два ростом, с ожерельем из деревянных дисков на шее нависал над стоявшим перед ним гномом:
— Да мне до Гронка это говно, Северин! Ты сказал, что заплатишь нам на этой неделе. Неделя кончается, а ты говоришь – денег нет? Ты кого надуть пытаешься, борода, мы же видели, как благородный тебе заплатил!
— Заплатил, да! Вот этим — гном, одетый получше остальных, но без глупой роскоши, тряс зажатой в волосатом кулаке бумагой, — блядским векселем! Который ещё и без фамильной печати! Кому я его заложу-то? Кто согласится выплатить? Пока пошлём эту срань в столицу, пока подтвердят, пройдёт месяц.
— И что? У тебя есть запас – заплати нам и жди свой месяц сам, — бушевал орк, потом вдруг выдохнул, прикрыл глаза и продолжил уже тише, — Северин, ты же знаешь – у нас семьи, мы не можем сейчас без денег.