Хор, ты вроде говорил, что эмоций не будет?
— Мы говорили… что наше влияние… притупляет их… поскольку… служа нам… ты служишь богу… Мы не говорили… что ты ничего не… будешь чувствовать… дитя…
— Я бы хотела ничего не чувствовать вот примерно сейчас, — прошептала я.
— Ничего не чувствовать, когда убиваешь – это не признак силы, это признак безумия. Бой всегда – это мы или они, а наши враги не дают нам альтернатив, когда доходит до обмена ударами, но это не значит, что мы не должны ничего ощущать.
Я не сразу поняла, что голос принадлежал не Хору.
— И что, не будет никаких оскорблений, никакого «возьми себя в руки, тряпка»?
Яген покачал головой:
— Нет. Как я и сказал – испытывать страх и отвращение перед смертью – это не слабость, это норма.
Я печально улыбнулась:
— Это не заставляет чувствовать себя лучше.
— И не должно. Отдохни пару минут, мы отправимся, когда ты будешь готова.
***
Тиниэль подходила на роль дозорной практически идеально: умение контролировать внешность позволяло сливаться с темнотой, а свойственное демонам ночное зрение – отлично видеть любого потенциального нарушителя спокойствия. Остальные чувства тоже были развиты куда лучше людских, поэтому колонну кобольдов она почуяла куда раньше чем увидела.
Девушка сидела на борту кнорра, заметила как в запах ночного болота врезалась новая вонь и напряглась. Вскочив на мачту одним длинным прыжком, она всмотрелась в ночь и обнаружила поисковую группу кобольдов.
— Кобольды, семь штук, идут сюда.
— Они заметят корабль?"
"— Не знаю – идут параллельно берегу и быстро, будто по следу.
Яген сел, откинул в сторону одеяло и сказал:
— Тогда нападаем первые.
— Да.
— Я её разбужу и введу в курс дела – а ты иди за ними и займи позицию для засады. Как будешь готова, — он замешкался.
Тиниэль перехватила инициативу. Вытянув руку, она вызвала на пальце белую вспышку, словно отраженный от монеты лунный свет.
— Такой сигнал пойдёт?
— Да, вполне. Вперёд.