Самым заметным изменениям подверглось поведение Токсика: жабогидра была тоньше и гибче и вела себя скорее как ящерица, а не жаба – норовила залезть куда повыше и обозревать окрестности оттуда, правда, при этом размеренно выдавая своё польское «кррва», что, наверное, подрывало эффективность маскировки. Сейчас Токсик расположился на верхушке мачты и задумчиво крвакал в речную гладь.
Резко поумнев, Вилламп лишился своего страха перед «качающейся землёй» и теперь торчал на носу, с интересом разглядывая проносившиеся мимо берега, и болтая то с Флокси, то с Ягеном, который, казалось, после всех событий стал куда более расположен к эттину и с удовольствием отвечал на его многочисленные вопросы о мореходстве.
Я же была просто рада, что всё обошлось. Мы в этом задании не то что никого не потеряли (а я не знала, как мои ставшие разумными личностями фамильяры воспримут боль и смерть), но даже и ранены не оказались – так, царапины да синяки (в основном у меня от пропущенных по кольчуге ударов).
***
Часа примерно через четыре (под грузом корабль шёл медленнее, хорошо хоть утренний ветер был от моря, а то пришлось бы Виллампа на вёсла сажать), на горизонте показались Большие Караси и нам с Ягеном пришлось снова прыгать по вантам, а мне так ещё и сгонять с мачты Токсика, а то мало ли что там хозяин лодки подумает. Впрочем, удивлённых возгласов всё равно хватало, особенно когда наш груз стал виден не только матросам на мачтах, но и людям на берегу. Так что когда мы пришвартовались, напристани ждал целый комитет по встрече с деревенским старостой во главе.
- Рады видеть вас в добром здравии, мой господин, - поклонился Жажек. Его спутники, пятеро мужчин и две женщины, повторили это движение, сопровождая его нестройным хором вариации «здравия желаю, вашбродь».
Яген ответил величественным наклоном головы:
- Благодарю. Надеюсь, теперь ты сделаешь необходимое, чтобы мы могли продолжить свой путь?
- О, конечно.