— А что насчёт Настюхи-то? — рассеянно вклинивается мой папаша, возвращаясь со своим наброском в руке.
У меня резко потеют ладони. Надо успеть рассказать всё отцу раньше, чем Альбина, но язык как онемел.
— Да вот Коль, — сварливо заявляет она, — дочка твоя решила лишить тебя родительских.
— Ваша дочь, Николай, — резко перебивает ее Царевичев, — попросила меня позаботиться о вашем будущем. И чтобы вы всецело могли посвятить себя карьере перспективного художника, она решила оформить опеку над младшей сестрой на себя.
К чести папаши, на его лице появляется тень стыда. Он сконфуженно косится на меня, потом тяжело вздыхает.
— Врать не буду, Артём Александрович, родитель из меня плохой, что уж тут скрывать. Привык я, что Катюха всегда на себя брала ответственность. Да и тяжело мне как-то девчонок одному воспитывать было. Были бы сыновья, как-то сообразил бы, а дочки — это ж темный лес вообще.
— Согласен с вами, — кивает Царевичев, улыбаясь мне одними глазами и поднимается с продавленного дивана. — Она — лучшее, что вы создали в своей жизни. Подумайте об этом на досуге… А сейчас нам пора. Хорошо подготовьтесь к выставке, Николай. Аристарх свое дело знает. И вы можете очень скоро проснуться знаменитым человеком.
Глава 12. Мания преследования
— Ваш заказ.
Вежливо улыбаясь, официантка ставит перед нами по чашечке чайного пуэра и свежайшие круассаны на белоснежных блюдцах При этом она не забывает кокетливо стрельнуть глазками в сторону Царевичева, безошибочно чуя в нем то, что моя опытная подруга Людка называет «мужской харизмой крутого самца с ""баблом"".
Когда она уходит, я наконец вздыхаю свободней и даю себе волю выразить переполняющие сердце эмоции.
— Поверить не могу, что папа перестал пить… — говорю с тихим восторгом.
Мы с боссом сидим в ресторанчике с видом на центральную площадь. Заехать сюда он решил сразу после папашиного не до чаепития. Сообщил, что хочет получить нормальный напиток вприкуску с чем-нибудь более съедобным, чем твердокаменное печенье. Мачеха притащила к столу целую упаковку, надеясь как- то скрасить впечатление от своего кошмарного чая, но у печенья оказался совершенно картонный вкус.
— Твой отец везунчик, — замечает Царевичев.