Тут появился расторопный официант, поставил перед сероглазым пустую тарелку, а Роман переложил на нее мой обед. Я сглотнула слюну – от аппетитного запаха борща у меня едва не закружилась голова. Роман склонился над тарелкой друга, придерживая одной галстук рукой, а другой махая над тарелкой, ловя исходящие от котлеток ароматы и расхваливая их, словно уже попробовал.
Когда же он сел за стол, я сообразила, что есть мою еду собирался только его немой друг. Наглость, конечно. Но что поделать, инвалид ведь, не наорешь и тарелку не отнимешь.
– Приятного аппетита, – пожелала я сероглазому, затем улыбнулась Роману, и мы принялись обедать.
После первых же ложек я не смогла сдержать восторг. Я не скупилась на похвалу изумительному борщу, в котором очень хорошо чувствовался насыщенный вкус телятины. Моя мама предпочитала варить его на тушенке, поэтому такого вкусного навара не получалось.
Все это я рассказывала мужчинам. Роман поддерживал разговор, а немой чинно ел мои котлетки, жмурясь, как кот на солнце.
– М-м-м, – потянулась я, счастливо улыбаясь. – Наконец-то я сыта! – Потом погладила свой животик, отметив, что серые глаза на миг потеплели.
Нас, кстати, так никто и не представил, а самой спрашивать имя было неудобно. Не ответит ведь, а у Романа допытываться тоже как-то неприлично, тем более когда его друг сидит рядом.
Поблагодарив за сытный обед, я прихватила пустой бокс и попрощалась с мужчинами.
Но хорошее расположение духа улетучилось, когда я увидела фронт работ. И зачем я устроилась на работу! После сытного обеда полагается поспать, а не пахать как проклятая до самого вечера!
На следующий день прежде чем войти в кафе, я с опаской заглянула в него. Роман и его друг уже были там, и все повторилось, как вчера.
– Мы с мамой вчера сами лепили, – честно призналась я, поскольку таких, как у мамули, пельменей у меня не получались.