У меня больше не было бейджа, и меня не пропускал охранник, поэтому пришлось звонить секретарю Босса. Анна Витальевна, конечно, подтвердила, что это к ней, и когда я вошла в лифт, то наконец-то смогла перевести дыхание. Оказывается, очень неприятно, когда тебя вот так на глазах у всех останавливают. Стыдно, только не понятно, за что. Словно я ломилась в святая святых, куда вхожи лишь избранные.
Прислонившись спиной к стенке лифта, я поглядывала на индикатор этажей. На двадцать четвертом двери открылись, и я оказалась на директорском этаже.
– Вы к кому? – любезно уточнила самая ослепительная из них – блондинка с ярко-красными губами и белыми зубами, как с обложки модного журнала.
– К Анне Витальевне, – отозвалась я, нервно сжимая в руках пакет.
– Я провожу, – отозвалась брюнетка, выходя из-за столика.
Я сглотнула, поражаясь тому, как в юбке до колена можно выглядеть настолько соблазнительно. А высота ее каблуков была для меня просто смертельно опасной, но девушка на них шла ловко и непринужденно, покачивая бедрами. Вот это мастерство!
Меня ввели в дверь с табличкой «Приемная», где меня встретила строгая блондинка примерно тридцати лет, высокая, стройная и такая же красивая, как те три богини на ресепшен, только она была в бледно-зеленом платье, обтягивающим ее стан будто вторая кожа.
– Сколько можно вас ждать, Людмила Олеговна!
От такой отповеди я растерялась. Они и так меня уволили, чего им еще надо?
– Я была дома, – ответила я, стараясь держаться уверенно. – Даже не позавтракала, сразу приехала. Вот!
Я протянула пакет. Анна Витальевна нахмурилась, глядя на него так, словно я предлагаю ей что-то неприличное.
– Что значит «вот»? – холодно переспросила она.
– Пиджак, – пояснила я. – Пиджак генерального директора.
– Ах, это, – успокоилась секретарь начальника, тут же забрала пакет и положила его на свой стол. – Я не из-за этого вас вызвала. Кто вам сказал, что вас уволили?
Я стянула шапку, поскольку в приемной было тепло. Странные вопросы. Столько свидетелей моего позора, неужели непонятно?
– Как кто? – удивилась я. Вспоминать вчерашний ужас жутко не хотелось.