Время было почти пять, и София должно быть уже ехала на свою встречу.
Софи. Соня.
Эта девочка не выходила из моей головы ни на секунду!
Она захватывала собой каждую клетку моих закрытых для доступа тела и душу, которые вот уже как десятилетие покрывались неприступной для эмоций скорлупой.
Я ведь уже почти успокоился и расслабился, надеясь, что больше никто и никогда не пробьет во мне брешь, выпуская то, что я так долго и тщательно прятал в себе.
Я сбежал от этого много лет назад!
Я жил среди зверей вдалеке от цивилизации, и только там чувствовал себя свободным и живым.
Если бы я знал, что эти глаза, это миниатюрное тело в один миг сломают меня, словно тонкую сухую ветку, я не приехал бы в свой город даже под страхом смерти…
… но теперь я боялся, что могло быть уже поздно!
Ричард внимательно смотрел за мной, и я грустно улыбался ему, давая понять, что мы оба влипли.
Снова. И весьма серьезно.
Уставший, но довольный я завалился домой только поздно вечером, терзаясь от мысли позвонить Соне и просто спросить про что-нибудь.
Даже соврать, что, мол, случайно набрал её номер, лишь бы понять, где она, с кем, и что делает.
Её образ жалил мой мозг и заставлял тело наливаться теми эмоциями, которые я не испытывал так давно, что сейчас они меня пугали и вводили в панику.
Я не мог дышать, когда думал о ней, я не мог связать и пары мыслей в своей голове, которая взрывалась и плавилась, как кратер действующего вулкана, затмевая мой разум, когда наружу вырывались лишь инстинкты.
Моя кровь чернела, демон внутри меня снова обретал крылья, которые я вырывал долго и жестоко на протяжении многих лет своей затворнической жизни.
Мне нужно было сейчас же сломя голову нестись в аэропорт, покупать ближайшие билеты в Африку и лететь туда.
Лететь без доли сожаления.
Бежать.
Убегать и прятаться, пока я ещё мог.
Ведь я мог же?...
-Эй, привет, малыш! – когда из приоткрытой двери моей спальни выпрыгнул большой пес, породы акита-ину, я подхватил его на лету, прижав к себе большую мохнатую тушку, и уткнувшись лицом в его густую, велюровую шерсть, такую мягкую и родную:
- Злишься на меня, да? Забросил тебя совсем одного на весь день?
Пес радостно бил хвостом, тычась в моё лицо мокрым носом, я и со смехом уворачивался от него, занося его в комнату, чтобы отпустить на пол и с любовью потрепать за стоячие уши:
- Потерпи, Калли! Ещё немного побудем в гостях у мамы и полетим домой!
Странно было считать домом, где я вырос гостевым, но я привык жить один.