Я проваливалась в свой сон снова и снова, теряя нити реальности от его аромата, который я снова ощущала буквально на кончике своего языка.
Словно сквозь пелену реальности и сна моё тело кричало о том, что оно ЗНАЕТ.
Оно ПОМНИТ его прикосновения.
Его аромат. Его запах.
И я никак не могла совладать с собой, наблюдая, как его красивые пальцы порхают над моей рукой, освобождая от бинтов.
Я не чувствовала боли.
Я не слышала ничего кроме его дыхания, смешивающегося с моим на уровне наших склоненных лиц.
Я боялась даже приподнять дрожащие ресницы, чтобы увидеть его глаза и полыхающую в них бурю, потому что знала, что она поглотит меня в своем водовороте, смывая все грани сна и реальности.
Глава 20.
Что увидит, как капельки пота стекают по моему позвоночнику, впитываясь в резинку от пижамных штанов.
Лишь когда доктор Рич убирал последнюю намотку бинта, самую близкую к воспаленной коже, я не смогла сдержать в себе болезненного стона.
- Тише, девочка, тише, - его низкий хриплый шепот, прошел по моему телу новой волной паники возбуждения, - я буду осторожен.
БОЖЕ!! Ну почему всегда, когда он говорил, мне казалось, что речь шла о чем-то другом?
И почему от его нежности веяло такой неприкрытой эротикой, что тело реагировало моментально, наполняясь возбуждением.
Но вид моей распухшей синевато-фиолетовой руки привел меня немного в чувства, когда я отрывисто выдохнула от ужаса.
- Не стоит переживать, мисс Вин, - уголки его чувственных губ чуть дрогнули в улыбке, когда он посмотрел в мои расширившиеся от паники глаза, - Ваше тело пытается отторгать инородные предметы в нем, отсюда воспаление и эта палитра.
Я облегченно выдохнула, ещё пока не в состоянии поднять на его лицо свои глаза, но и смотреть на жуткую картину на своей руке хотелось меньше всего.
Взгляд сам по себе вперился в его широкую грудь, с удивлением отметив, что сегодня белый халат доктора Ричарда был застегнут на все пуговицы.
К чему бы это?
Сезон эротики завершен?
Или он щеголяет голым торсом исключительно в приемном покое?
Воспоминания об этом полуобнаженном теле совсем не добавили мне покоя, и я снова закусила губу, прикусив её посильнее, чтобы боль привела меня в чувство, пока доктор Рич ковырялся в моей руке, склонившись над ладонью, обрабатывая ранки и смазывая чем-то швы на пальце.