Насажу на себя…
Горячие пальцы Мая терзают нежные складки, ставшие ещё более влажными. Он ныряет сразу двумя пальцами в глубину, и я выгибаюсь ещё сильнее.
— Чёрт, Ника, ты так сильно течёшь!
Шёпот Мая кажется мне оглушительно громким. Я боюсь, что Тоха его услышит. Происходящее кажется неправильным, но жутко возбуждает. Тоха стонет, разогревая меня пошлыми словечками, пока Май трахает пальцами, присоединяя к ласке пальцы второй руки, которыми он быстро растирает клитор.
— Киса-а-а, — гортанно стонет Антон. — Я больше не смогу терпеть.
Меня саму уже скручивает пружиной подступающего оргазма. Жарко, как будто я нахожусь в пустыне.
— Дадим ему кончить? — шепчет на ухо змей-искуситель и начинает посасывать мочку уха, двигая пальцами невозможно быстро.
— Да-а-а! — согласно кричу, вскрик получается слишком громким. Я уже не контролирую себя, плавясь от невозможно острой ласки, выгибаюсь кошечкой, громко постанывая, и прошу. — Ещё…
Сама не понимаю, чего мне хочется, но удовлетворённые стоны Тохи и рваное дыхание Мая не дают сомневаться ни секунды.
— Конча-а-аю! Ника, сладкая моя! — Тоха дышит тяжело и часто. Слышится стук. Парень чертыхается. — Киса, меня так нехило протрясло, что я даже выронил телефон. Сладкая девочка, ты нереально сладкая и горячая. Позвони, когда можно будет за тобой заехать.
— Хорошо, — только и могу вымолвить я, — целую.
Мой голос ещё слаб, потому что Май продолжает поглаживать мои складки, разнося влагу. Май сбрасывает вызов и прижимается лбом к моей спине. Тонкая футболка насквозь влажная от испарины моего тела.
— Умница, Вероника. А теперь дай и мне кончить! Я едва не спустил в штаны, пока ты забавлялась с Тони, удовлетворяя его аппетиты сексом по телефону.
Май стягивает шорты и обхватывает мои бёдра двумя руками, вонзаясь сразу на всю длину.
— Охренеть, как горячо и влажно! Бля, я в грёбаном раю…
Май не даёт передышки, начинает вколачиваться грубо и жёстко, на предельной скорости. Этот жаркий секс на грани оказывается именно тем, что мне нужно сейчас: забыться, взлететь над поверхностью и дать себе возможность не думать ни о чём. Просто звонкие, влажные шлепки и судорожные конвульсии тела, от которых сладко щемит внутри.