Горячий Май

От поцелуев и неторопливых движений тело накачивается томлением, влажным и вязким. Май внезапно ныряет двумя пальцами в лоно, и я выгибаюсь, приподнимаю попку навстречу его пальцам. Жадно вбираю его движения, ускоряющиеся с каждой секундой, и уже постанываю, желая большего. Понимаю, что удержаться трудно будет не только Маю, но и мне.

Это какая-то пытка — плавиться под жаркими касаниями, понимая, что за границу переходить нельзя. На голове крутятся на повторе слова Мая: «Послать бы правила…»

Сейчас — да, а потом? Не хочу запутывать всё ещё больше, поэтому держусь из последних сил, кайфуя, когда влажный палец Мая нажимает на тугое колечко попки.

Я возбуждена настолько, что даже не требуется время на подготовку: его палец свободно скользит, заставляя меня выгибаться и бессильно комкать простынь.

Май останавливается, тяжело дыша. Шумно сглатывает, немного нервно смеясь:

— Поневоле думаю, нет ли у Тохи камер? Может быть, смотрит и кайфует от того, что нас так ломает. Это же, блядь, настоящая ломка. А пакетик с желанной дозой — прямо передо мной.

Под закрытыми глазами пляшут яркие пятна. Я уже почти на пределе. Если Май подвигает пальцами ещё немного — сильно кончу, а пока мышцы попки и лона просто пульсируют, сжимаясь от тягучего ожидания.

— Говоришь так, как будто ты — наркоман со стажем, — выдыхаю я, стараясь лежать без движения, и не подмахивать бёдрами.

— Не баловался ничем, кроме травки, но сейчас такое ощущение, как будто плотно сижу на чём-то тяжёлом…

Май медленно вынимает палец. Всё-таки приподнимаю бёдра, желая продолжения.

И через мгновение чувствую, как нежную кожу возле входа мгновенно обожгло чем-то прохладным, а потом скользнуло внутрь. Шиплю и утыкаюсь лицом в простыни.

— Неприятно? — обеспокоенно спрашивает Май.

— Нет, нормально всё. Просто немного прохладно и неожиданно.

Чувство наполненности немного непривычное, провожу рукой по ягодицам, касаясь выступающей части пробки.

— Да, давай пощупай себя, чтобы я сдох на этом самом месте! — язвительно отзывается Май и надавливает пальцами на пробку, цепляется за верхушку, медленно вытаскивая.

Совсем немного и вновь толкает её внутрь.

— Прекрати, — стону, не в силах сдерживаться.

— Тогда одевайся. Нечего сверкать своей идеальной задницей и влажной киской.

Май отстраняется, садясь на самый край кровати. Я медленно переворачиваюсь на спину и пытаюсь сесть. При малейшем движении пробка задевает чувствительные точки и возбуждённое тело, не получившее разрядки, реагирует сжатием лона.