И, надеюсь, не узнает. Прошу тебя, только не обозлись на нее после всего, что произошло. Это как злиться на врача, который ампутировал тебе пораженную гангреной конечность.
Лилит ходит кругами, обнимая себя за плечи; длинная тень тянется за ней по полу.
– Осталось совсем немного, моя милая. Совсем немного. Прошу тебя, соберись. – Она снова кладет мне на колени ноутбук. – Так вот, этот человек все-таки психически не совсем здоров.
Лилит открывает папку, и у меня на голове начинают шевелиться волосы.
– Это фотографии, сделанные в клинике и в отделении полиции после того, как… Лучше смотри сама. Я выложила за них целое состояние одному копу.
Я прижимаю руку ко рту, сдерживая рвущийся наружу вопль. На фото – залитый кровью живот, в который воткнут большой нож. Живот неестественно раздут, то ли у жертвы внутреннее кровотечение, и кровь наполнила брюшную полость, то ли…
– Я не уверена, что ты до конца понимаешь, что на фотографиях, Скай. Это нож в животе беременной женщины.
Я зажмуриваюсь, но увиденное въедается в мою сетчатку, как ржавчина – в металл.
– Но ублюдка словно сам дьявол берег. Он не сел, можешь себе представить? Не знаю, кто, но его каким-то образом отмазали. Даже до суда не дошло. Расследование быстро замяли. Жертве заткнули рот – то ли угрозами, то ли деньгами – и упрятали в какую-то реабилитационную клинику.
Спираль затягивается еще туже. Лилит останавливается у кровати и присаживается на край, кутаясь в серо-желтый кардиган.
– Я чуть не двинулась умом, пока копалась в его прошлом. Мне физически было плохо, пила успокоительное горстями. Разве убийца может разгуливать по земле, наслаждаясь свободой в то время, когда его жертва томится в так называемой реабилитационной клинике? Сэм Оушен из «Костей Христа» стал моей навязчивой идеей.
"Лилит поднимается и снова принимается кружить по комнате, бесшумно переставляя ноги.