Вот откуда эти тянущие боли. Скоро виноградины полностью созреют, и мы извлечем их содержимое с помощью вот этой симпатичной иглы. Организм, конечно, обомлеет, как дитя на представлении фокусника: «Ах! Что такое? Были – и нет! Пропали мои детушки!» Но мы быстро вернем их обратно, как только оплодотворим и подрастим в инкубаторе. Тебе все понятно, дорогая Скай?
– Да, доктор Раджив. Я просто кайфую от ваших историй.
– В таком случае, милая, возвращайся домой, съешь полторта, включи «Топ-модель по-американски» и зрей дальше.
– Как виноград, ага…
– А лучше сходи в бар, напейся безалкогольной «Кровавой Мери», пофлиртуй с барменом, станцуй румбу на столе. Как-никак, ты без пяти минут мамочка.
– Вы так не шутите, доктор Раджив, а то ведь пойду и напьюсь. Безалкогольной «Кровавой Мери» – так бармену и скажу. Вот хохоту будет…
* * *Я и в самом деле зашла в бар накануне так называемой подсадки. Доктор велел хорошенько выспаться, но мне не спалось. Гонимая волнением, я забрела в крохотный бар через дорогу от моего дома и заказала себе стакан апельсинового фреша.
С экрана на меня смотрел мужчина, который сжал в руке и унес с собой мое сердце. Сэм Гарри Оушен собственной персоной, элегантно одетый в черный фрак с бабочкой, сжимающий в руке непонятную статуэтку и освещенный тысячей прожекторов.
– Вы можете включить звук? – бросаюсь я к бармену, едва не перемахнув к нему через стойку.
– Нет, поломался, ждем мастера со дня на день.
– Жаль…
– Эй, бро, включи чемпионат по бейсболу! – требует кто-то у меня за спиной.
– Нет-нет-нет! – молю я, переставляя стул ближе к телевизору."
"Боунс глянул прямо в камеру, и мои нервные волокна заискрили. Как же он был красив… Есть люди, чьи гены влекут к себе наш организм, как свет влечет ночных бабочек.