– Я тоже его не перевариваю, – подхватывает он нить разговора. – Толпы, шум и на парковке не протолкнуться…
– Прямо как здесь!
– Здесь еще муторнее. Надо делать вид, что тебе весело, – ворчит он.
– Хочешь, устроим побег? – Я отступаю от него на шаг и весело подмигиваю. Пульс подскакивает. Сейчас или получу все, или останусь ни с чем. – Знаю классный тихий бар через дорогу, хочу выпить там кофе на дорожку – и домой, устала. Хочешь кофе? – делаю второй выстрел вслед за первым.
– А идем, – машет он рукой после секундного размышления.
Bay. Скай. Ты. Это. Сделала.
– Ой, мы же не знакомы! – делано восклицаю я. – Ну, вот, что бы сказала моя мама? Ухожу с вечеринки с парнем, имени которого не знаю!
– Ты права. Не будем волновать маму. Мэтт. – Он выставляет локоть, и я смело беру его под руку. – Так лучше?
– Куда лучше! Скай, – киваю я.
Потом оглядываюсь. Брук и Наоми машут мне, как ненормальные.
"Мы с Мэттом провели час в баре «Гавана», выпили по чашке латте, потом по стакану мохито. Я была пьяна, голодна, расслаблена и счастлива. Мне казалось, что я парю в метре над землей. Нервы звенели от возбуждения, слова вылетали сами, пальцы касались рукава Мэтта так, как будто они уже не раз затевали эту игру. Собирательный опыт всех поколений женщин моего рода – потайной, глубинный, записанный в генах – вдруг проснулся и дал мне ясное руководство к действию: я обнаружила, что знаю, как смотреть на парня, как к нему прикасаться, как смеяться и что говорить, чтобы ему понравиться.
А Мэтт оценил эту легкость.
– Поедем ко мне? – предложил он, когда в стаканах остался только лед да мята.
– Да, – сказала я, опустив глаза.
Простое смущение порой возбуждает сильнее, чем множество смелых, бесстыдных слов.
* * *БУДЬ СОБОЙ. Этот слоган я слышала так же часто, как «Просто сделай это», «Думай иначе», «Освободи себя» – и еще миллион заезженных фраз, которые маркетологи не стесняются повторять, чтобы продать лишнюю пару кроссовок, телефон или средство от прыщей.
Словно это величайшее счастье на земле – быть собой.