Да и он был далеко не тот милый парень, каким его представлял старший брат Энтони."
"На лорда Торрена Лейсхена было страшно смотреть, потому что теперь всё будет зависеть от слова Олвуда – если тот выдвинет обвинения против всего клана, то им придётся несладко и нет шанса, что они смогут остаться в живых после суда кланов. Сигурд уже пришёл в себя и тихо лежал на крестьянской телеге, спелёнутый по рукам и ногам верёвками. Причём кисти были вывернуты в суставах и связаны сзади какими-то хитроумными узлами. Сами верёвки сильно впивались в руки и ноги, Сигурду явно было больно, он иногда морщился, но это было его единственной реакцией.
Повозка с преступником медленно двинулась вперёд, её сопровождали несколько солдат с эмблемами Олвудов и один из сопровождающих лорда Торрена. И сам он и его сын остались для того, чтобы иметь возможность ответить на вопросы, буде такие появятся в самого лорда Свейна или же его зятя.
Впрочем, последний, кажется, узнал всё, что хотел, и теперь сидел с задумчивым видом на злополучном камне. Кажется, что он глубоко задумался о чём-то своём, недобро зыркая на любопытствующих. Впрочем, глупцов у Олвудов не водилось и уже совсем скоро Маркас остался один на поляне, только далеко позади него, со двора, доносились взволнованные голоса людей, которые никак не могли взять в толк, как же это могло произойти, что такой хороший молодой человек, неизменно спокойный, вежливый… и вот это!
Маркас раздражённо поднялся с камня и отряхнул штаны.
Маркас вернулся во двор, был встречен там встревоженным Торрреном, который совершенно точно поджидал его для того, чтобы в очередной раз лично принести извинения супругу пострадавшей леди. Хотя тот вновь отмахнулся от Торрена, как от пустого места, и прошёл мимо. Ну, как же так? Лорд Лейсхен не понимал, что он может сделать для того, чтобы спасти свой клан от возможных репрессий лорда Свейна.