В этом доме так уныло… да и отец всё ещё болен.
- Хорошо… ей действительно, не хватает материнской любви… я виноват перед нею.
- Конечно, милый! Я помолюсь в храме о душе бедняжки Кармине.
- Имя моей жены – Камилла!
- Камилла? Странное имя, как у бродяжки… это же, вроде бы, горный цветок?
Эпилог
- …горный цветок! – Маркас вздрогнул от неожиданности и повернул голову вниз.
Последнее время он предпочитал большую часть времени проводить здесь, в Дейтоне, однажды решив для себя, что горный воздух для него более полезен, нежели столичные туманы, да и вообще, тут ему больше нравилось, нежели в своём столичном особняке – огромном мавзолее, как называет его невестка Елена.
Конечно, была такая вероятность, что кто-то из его дражайших родственников не слишком обрадовался тому, что милорд будет навещать их чаще, чем раньше, но возразить воле отца и деда не посмели. Бедняга Берни – секретарь лорда Маркаса, мотался между столицей и Дейтоном, следуя указаниям милорда, который по сию пору так и не удосужился покинуть пост главы Палаты Лордов, хоть и неоднократно давал надежду своим коллегам, а потом сворачивал маленький сморщенный кукиш и радостно пояснял, что не для того он столько лет находился на этом посту, чтобы потом всё пошло прахом.
- Согласен плюнуть на всё и уйти только в том случае, если моё место займёт жена моего внука, Полли! – усмехался лорд Маркас, повергая своих коллег в ступор.
И речи не могло быть, чтобы в Палате Лордов появилась женщина, да ещё такая… как леди из клана Гленарван.
Причиной же нынешнего прибытия лорда Маркаса была… супруга лорда Грегори. В одном из писем Кейтлин упомянула, что она совершенно несносная и невоспитанная девчонка, хуже, чем жёны её сыновей, вместе взятые. А это было то ещё сравнение. Конечно же, дедушка не упустил возможности посмотреть на ту бедняжку, на которой женился этот балбес. Ну, и заодно, познакомиться с новым членом семьи.
А теперь, познакомившись поближе с этой крошкой, милорд снова отложил свою смерть на пару понедельников – не до того нынче!
Сегодня на улице было довольно прохладно, милорд сидел в кресле-качалке и просто смотрел вдаль, туда, где, едва различимые за утренней дымкой, высились горные склоны на границе с Нортмандией.