Так вождь потерял деньги, что мог выручить за рабов — настоящие деньги, то есть золотые монеты, а не бесполезные ракхаские зубы, которые он впаривает своему племени.
Потом у реки нашли мертвых Рхога и Узруга, лучших воинов племени. У одного зияла на груди рубленая рана, у второго была раздавлена трахея. Судя по всему, этот наглец — могучего телосложения воин, раз ему по силу переломать голыми руками глотку ракхасу. На такое способны разве что коренастые казиды, но карлики не дотянулись бы до двухметрового Урзуга.
В ярости вождь вздыхает мощными легкими.
— Усильте патрули! — велит он своим гридням. — Обследуйте каждый угол, но найдите мерзавца! Мне нужна голова этого прохвоста! Найдите его, вырвите ему печень, отрежьте уши, выколите глаза и потом только убейте! Идите!
Воины покидают шатер вождя. А сам он сжимает подлокотники, сделанные из костей его врагов.
* * *— Мелиндо, я ведь так тебе не сказала, чем ценится мясо ептилоида, — заглянув в кабинет, улыбается Лакомка.
Я сижу в задумчивости и листаю фолиант про астральные сущности. Перевариваю открывшуюся информацию. Между прочим, уже сбегал к маме в гости и попросил разрешения просканировать ее воспоминания о Кеннере Филинове.
Проблема всех этих Провидческих инструментов в двоякой интерпретации. Конструкт должен был показать, могу ли я справиться с Демоном Астрала.
Отогнав непрошенные мысли, я киваю улыбчивой альве.
— Рассказывай.
Даже не сразу вспоминаю, что за ептилоид. А, точно, это же то мясо, которое я унес со склада Херонова.