— Ну и? — теперь-то я уже понял, что опять меня припашут. Доброотряды — тоже часть «действующей системы», а какой лучший доброотряд? Конечно, «Русичи».
— Надо достать «языка». Желательно, высокопоставленного.
— Так я уже достал. Целого шамана, между прочим.
— Шамана это хорошо, но вождя еще лучше. — Ого, куда Степан замахнулся. Губа не дура. — Вождь — это уже неоспоримый аргумент, тут никто не придерётся. А еще если мы выкрадем вождя, то сможем подтолкнуть ракхасов к переговорам. Ты прочитал уже память шамана? Можешь, сказать правильно я мыслю?
— Правильно, — соглашаюсь.
— Смекаешь, к чему я веду, Даня?
— Ты так нетонко намекаешь, что сложно не смекнуть, — я задумываюсь больше не над сложностью задачи, а над тем, что мне даст успешная операция. Дорогие артефакты племени, знания самого влиятельного ракхаса, ну и как вишенка на торте очередная госнаграда, может, второй Георгий… А почему собственно и не да? — Только чур всё обеспечение операции дают царских охотники.
"Не факт, что столько всего пригодится, но лучше сразу объять необъятное, пока у меня карт-бланш.
Степан расплывается в довольной улыбке.
— Согласен! Покажем этим штабным крысам, Даня!
Не было печали, так еще одна задача добавилась в список дел. Ну да ладно. Поимка вождя — пустяк по сравнению с Демоном Астрала и Иномирянином.
Возвращаюсь домой запоздно, усталый, но довольный. Быстро умяв протеиновое мороженое на рогогорском молоке, укладываюсь спать. Ну и как по волшебству рядом оказывается Лакомка — в полупрозрачном пеньюаре, сквозь который просвечиваются все нежные изгибы.
— Мелиндо, день создан для сражений, а ночь для любви, — она дергает за шнурок завязки, и пеньюар соскальзывает со стройного тела. Ну и тут уже сложно устоять.
Жаркие объятия сливаются воедино. Вдоволь накувыркавшись, мы падаем без сил и переводим дух.
— Знаешь, мелиндо, — сегодня Лакомка подозрительно разговорчивая. Сейчас она тяжело дышит, без одышки, просто тяжело, а все равно что-то пытается донести. — Есть риск, что поглощение Демона в Чертоге навсегда изменит тебя. Ты сможешь его контролировать, но твое тело уже не будет полностью человеческим, — она поворачивается и гладит меня по руке.