— Чтобы кожу не натёрла, — с улыбкой поясняет Лакомка, сама она в кожаном брючном костюме, так что ей лианная одежка без надобности. — Верхом — это легко сделать.
— Я поеду верхом? — Настя округляет глаза.
— Все желающие получат по парнокопытному другу, — подмигиваю.
Пришпориваю Белогривого, подъезжаю к клеткам, наклоняюсь к серебристой гриве:
— Ну что, партнёр, план помнишь?
Жеребец вздымает голову и, гарцуя перед клетками, ржёт — низко, гулко. Спринты слышат зов вожака, бросают взгляды на решётки, бьют грудью прутья.
— Открывайте, — бросаю таврам.
Тавры срывают засовы. Спринты вихрем вырываются на волю, но вместо паники — плавный разворот к Белогривому. Лошади явно поражены, что их вожак позволил двуногому сесть на него. Но Белогривый объясняет им всё коротким резким ржанием, и спринты не смеют ослушаться самого быстрого и сильного среди них.
— Выбирайте по другу и садитесь верхом, — бросаю я жёнам и таврам.
Тавры слушаются; верхом они обучены ездить, правда, только в седле, но это мы сейчас исправим, только сначала проконтролируем процесс усаживания. Спринты то и дело оглядываются на Белогривого. Ни один из них не знает, что такое поводья или седло — и Белогривый не исключение: даже Зигра Могучего он таскал исключительно «налегке», без седла, стремян и сбруи.
Но я не вижу в этом проблемы.
Дотрагиваюсь до сознания жеребца.
Программировать своих людей и жён я обычно не люблю, но это касается только их собственных желаний и свободы воли.
Проверяю — ментальные закладки установлены. Всё внедрено.
Система проста: удар одним коленом — поворот, удар обоими — ускорение, ослабил нажим — замедление.
— Я уже умею ездить!! — Настя визжит от восторга. — Даня, я научилась!
Её рыжая кобыла, словно снаряд, выстреливает по лугу, описывая широкие петли. Настя смеётся, рыжие длинные волосы вьются, лицо сияет.