И вы можете к нему присоединиться.
— О, я присоединюсь, — процедил Феанор. — Ещё как присоединюсь.
Он отбросил артефакт в сугроб и, не сбавляя хода, понёсся дальше через белую равнину — прямиком к Южной Обители.
* * *Настоятель набирается смелости.
— Знаешь, Филинов, — произносит резко, — ты глуп. Хотел напугать нас Багровым Властелином и Организацией? Ты думаешь, что нам важны наши жизни? А мы готовы умереть ради Великой Идеи. Для ее исполнения нам не хватало только тебя! И ты сам пришёл к нам в руки! Ну не глупец ли!
Он откидывается в кресле, глаза горят фанатическим огнём.
Я тоже откидываюсь. Медленно поднимаю бровь:
— А нафига я вам, если честно? Ну, точнее — нафига вам вообще Король Теней? Представим, что у вас получилось призвать его в мое тело. Ну и на кой черт это вам сдалось? Что вы с ним делать-то собрались?
Настоятель поднимает глаза к потолку, будто там написан ответ:
— Есть древнее Провидение. Оно гласит, что Король Теней приведёт нас к Великой Истине.
— Провидение… — протягиваю я скептически.
— Никто не знает, — отвечает он с нарастающим благоговением. — Это древняя воля. Тьма забытых веков.
Усмехаюсь. Ну не придурки ли? Попасть в такой развод!
— А вы в курсе, что Демоны живут очень долго? Тысячи лет. И, возможно, это как раз Король Теней вас просто развёл как мошенник. Скинул легенду про Проведение — и слился. Он придумал ее на всякий случай — вдруг проблемы появятся, тогда пригодятся шестерки-фанатики, которые выручат.
— Офигеть! — не выдержала Настя. — Ой, простите….Это что же получается? Бедные гомункулы сотни лет мерзнут в Антарктиде из-за хитрого Демона?
— Это моя рабочая версия, — улыбаюсь же. — Но, уверен, уважаемый настоятель сейчас ее опровергнет.
Настоятель же побледнел. Глаза вылезли, губы задрожали.
— Ты… — заикается он, — ты — глупый щенок! Что ты за вздор несешь! Ничтожество! Жалкий сопляк!…
Настоятеля прорывает на поток ругательств.
И тут Красивая вальяжно запрыгивает на стол. Лапы ступают мягко, почти бесшумно. Она делает пару неторопливых шагов прямо к настоятелю, игнорируя напряжённые вскрики монахов.
Кто-то уже тянется к лампе на поясе. Пара монахов застывает, будто под гипнозом. Один даже инстинктивно ссутулился, словно надеясь стать менее заметным.