Господин следователь. Книга четвертая

— Микешин, ты меня за дурака держишь? — хмыкнул Абрютин. — Думаешь, я не помню, что в Замошье сплошные раскольники живут?

— Ваше высокоблагородие, все бывает, — хмыкнул урядник. — Раскольники тоже люди, могут напиться.

— Допустим, — не стал спорить исправник. Посмотрев в глаза Микешина, повторил. — Допустим… Предположим, Ларионов сам упал с лестницы. Давай-ка, с самого начала рассказывай — что и как.

— А как рассказывать-то? — слегка растерялся урядник.

— Я ж говорю — с самого начала, — терпеливо подсказал Абрютин.

— Допустим, сидишь ты дома, за самоваром, а к тебе прибежали… Кстати, кто прибежал, что сказали? Пошел ты к Паисию Ларионову домой. Что обнаружил? С чего ты взял, что мужик шею сломал? Может, он головой ударился? Может, он жив еще был? Ты доктор, чтобы смерть определить? Что фельдшер сказал? У вас же в деревне фельдшерско-акушерский пункт есть. За фельдшером посылал?

— Так раскольники они, — вытаращился Микешин. — Если болеют, то сами лечатся — настойками всякими да молитвой.

Не посылали за фельдшером. А то, что шею сломал, тут и фельдшер не нужен, так понятно.

— Не посылали… — протянул Абрютин. — А ты сам-то в дом Ларионова ходил7

— Ходил, — твердо отозвался Микешин. Слишком твердо.

— Ну, раз ходил, рассказывай — где ты покойника обнаружил? Как он лежал? На лестнице лежал или внизу? Ногами вверх или ногами вниз? Кто рядом был?

— Н-ну… на лестнице это… головой вниз. А кто рядом был… — захлопал глазами урядник.

— Или его уже подняли и куда-то положили? На лавку в сенях? Как ты определил, что шея сломана?

— Да-да, уже подняли, на лавку положили, — радостно подхватил Микешин.

— Сын с невесткой положили отца на лавку, меня позвали. Я и пришел. Не дышит уже, окоченел весь.

— И сразу, говоришь, ты пришел? — уточнил исправник.

— Так сразу и пришел, как позвали. Может, с полчаса шел, может с час. Голову потрогал — она трясется, значит, шея сломана.

— А ты взял Ларионова за голову и потряс?

— Зачем за голову? Я его за плечи взял, потряс, а голова из стороны в сторону болтается.

Абрютин посмотрел на меня, усмехнулся:

— Вишь, господин следователь, как бывает… Покойник за полчаса или час окоченел. Безо всякого доктора определил, только потряс. Шею сломал, голова болтается. — Переведя взгляд на урядника, сказал: — А теперь будет тебе врать, рассказывай. Не ходил ты на покойника смотреть.

Неожиданно Василий Яковлевич так стукнул кулаком по столу, что не только урядник на табурете подскочил, но и я.